Янтарный след

Его когти уже сорвали с Коткаса синюю шапку с бронзовыми спиральками, и она валялась посреди площадки; светлые волосы были всклокочены, лоб расцарапан, на глаза текла кровь. Люди вокруг площадки кричали от изумления, кто-то подался ближе, кто-то пятился, но никто не понимал, что происходит. Все видели, что Коткас, забыв про Меелита, ведет какую-то другую схватку, с каким-то другим противником – но этого противника никто не видел! С кем он борется, кто нанес ему раны?

Ворон снова метнулся к бойцу и вцепился когтями в его руку с мечом.

Коткас вскрикнул от боли и выпустил рукоять.

Тогда случилось еще более невероятное: на глазах у людей меч Коткаса, вырвавшись из руки, не упал наземь, а взмыл в воздух! Люди кричали, не веря своим глазам. Коткас прыгнул, пытаясь поймать свое оружие, но то уже парило в воздухе выше человеческого роста. Птицу, державшую в когтях рукоять, по-прежнему видели только Снефрид и сам Коткас.

– Стой, семя Туони! – хрипло, яростно крикнул Коткас и подпрыгнул, пытаясь схватить меч.

Ему это почти удалось – его ладонь коснулась клинка и, разумеется, он порезался. Шипя от боли, Коткас отскочил, а меч сам собой полетел в сторону моря. Тряся рукой, с которой наземь лилась кровь, Коткас бросился за ним, еще раз подпрыгнул, не сумел вовремя остановиться – и сорвался с обрыва.

Над площадкой взмыл общий крик, и в нем утонул вопль падающего Коткаса и треск ломаемых телом кустов. Снефрид отметила его, но не взглянула туда; не в силах отвести глаза, она следила за полетом ворона.

Тот взлетел над морем, ветер донес громкий крик, похожий на хохот… а потом ворон разжал когти, и меч полетел в воду.

Через мгновение люди опомнились и бросились к обрыву. Снизу доносился шум падения и крик. Цепляясь за мелкую растительность, застревая и ненадолго задерживаясь на кустах, Коткас съехал вниз, в мелкую воду – изрядно исцарапанный, в порванной и перекошенной одежде, извалянный в беловатой известковой пыли, в ушибах, но почти целый.

Он видел, как его меч упал в море, и тут же, прихрамывая, устремился за ним. Глубина здесь была еще небольшая, меньше человеческого роста, и казалось, оружие можно спасти.

Шатаясь, Коткас вбежал в мелкие волны. Последовать за ним прямо по обрыву никто не решался – Скала Богов была самым высоким местом на целый роздых, а конец мыса нависал над водой. Отсюда в волны сбрасывались жертвы, ближайшая тропа вниз, к отмели, находилась на немалом расстоянии отсюда.