Янтарный след

Вид берегов был для Снефрид довольно привычным: серые, бурые, рыжеватые отвесные скалы, высокие склоны, песчаные отмели, обширные россыпи круглых гранитных валунов, раскидистые сосны, – но теперь она находилась в Гардах! В этой части пути каждый проходящий день значительно приближал ее к цели, и в душе Снефрид радость мешалась с опасениями. Восточное море осталось позади, родная земля растаяла вдали, Снефрид окружала чужая страна, и в ее глубинах она надеялась найти последнего близкого ей человека. Но жив ли Ульвар еще и близок ли ей на самом деле? Не ведет ли этот путь в пустоту? Неизвестность истомила до дрожи, Снефрид всей душой жаждала добраться наконец до места и узнать правду, какой бы та ни была.

Из озера корабли вышли в широкую реку и двинулись вверх по течению. Уже вскоре Асвард с радостью показывал Снефрид высокие, заросшие травой курганы на левом берегу, по правому борту – он сказал, что эти курганы уже принадлежат городу, той самой Альдейгье, о которой Снефрид узнала всего несколько месяцев назад, но так часто о ней думала.

Альдейгья входила во владения Олава конунга, к которому ей было нужно попасть, и в ней люди северного языка обитали, в соседстве с финнами и словенами, уже лет полтораста или даже больше.

Но в Альдейгье их долгое везенье кончилось. Город оказался занят другим отрядом викингов – вождь их был человеком вроде Ормара Синие Крылья. На причале возле крепости, сложенной из грязно-белых известняковых плит, путников встретили люди Бёдвара Жилы и сообщили, что мыто за провоз товара придется платить им.

Пообещали, что при уплате больше никакого урона торговым гостям причинено не будет. В крепости засел ярл Олава конунга – Эйлав, но ему не хватало сил, чтобы выдворить отсюда злодеев. Гостиные дворы, где Асвард останавливался в прежние годы, оказались все заняты людьми Бёдвара, и пришлось устроить стан на лугу, выше по течению мелкой речки, впадавшей в Волхов, напротив крепости. Раньше здесь пасли коров местные жители – берег Волхова на большом протяжении был занят тесно расположенными дворами, – но тех коров уже давно съели викинги.

Асвард обещал подумать насчет уплаты, но на миролюбие викингов твердо рассчитывать не приходилось. Половина дружины осталась при кораблях, вторая половина в стане на лугу тоже не чувствовала себя спокойно. Хлёдвир велел Снефрид еще до того, как сойти на причал перед крепостью, закутать лицо платком и горбиться, чтобы никто не заметил, какая она красивая женщина.