Янтарный след

В последней, третьей попытке подобраться к Ринд он принял вид искусного чародея и лекаря и явился ко мне в том же облике: как зрелый мужчина с продолговатым благообразным лицом и густой темно-каштановой бородой. Каштановые длинные волосы были зачесаны назад от высокого лба и подвязаны на затылке. Седина на висках и в бороде по углам рта внушала мысль о его большом опыте и прямо-таки взывала к доверию. Зеленоватые глаза знающего травника смотрели устало, вид у него был такой поникший, что я почти пожалела его. Мне ли не знать, как больно ранит любовь, как томит, мучает, иссушает невозможность владеть тем, к кому влечет.

Как ненавидишь это влечение, не в силах ему противиться, как прочно оно держит душу в сетях, сплетенных из малейших проблесков надежды. Оттого меня и проклинают не менее, чем восхваляют; говорят, что один глаз у меня всегда черный, и тем, на кого я взгляну этим глазом, суждено страдать от безответной любви. Но ведь эта боль родится из того же источника, что и счастье – из надежды, и нельзя их разделить, как нельзя разделить струи одного потока.

– Фрейя, ты должна мне помочь! – начал Один, когда я позволила ему войти и усадила. – Я помог тебе… твоему брату, без меня он никогда не получил бы ту юную великаншу.

– Рассказывай, – предложила я, будто ничего не знаю.

– Когда я говорил с моей матерью, она сказала:

– Это значит, что когда Бальдр будет убит, другой мой сын отмстит за него и убьет его убийцу, хотя ему будет всего лишь день от роду. Ты же знаешь – месть необходима для возрождения, и если мой сын не родится на свет и не отомстит за Бальдра, Бальдр не сможет возродиться после Затмения Богов.

Этого сына должна родить Ринд – так суждено. Но сколько я ни бьюсь, мне не удается даже приблизиться к ней. Я представал перед нею отважным воином, искусным кузнецом, мудрым лекарем – ничего не помогает! Ни победы и слава, ни искусно выкованное красное золото, ни мудрость и чародейство не могут ее пронять!

– Лекарем? Она больна?

– Да, – с явной досадой ответил он.

 – Мне пришлось… Помнишь, чем мы грозили Герд?

– Именно так. Мне пришлось… ударить Ринд этим жезлом.

– Ты сделал себе новый жезл? – Я помнила, что тот прежний жезл, сделанный для Герд, мы уничтожили, когда она дала согласие и в нем отпала надобность.

– Да. Ты ведь научила меня.

На самом деле я знала. Когда кто-то другой пытается играть на струнах моих сил, я все равно это чувствую. Я слышала, как он режет черные руны, вплетая их силу в заклятья сейда.