Янтарный след

– Ну а как же мой Несветушка? – Она испытывающе взглянула Снефрид в глаза. – Коли у тебя сынок родится, моему что же – в лесу пропадать?

– Он получит все, чего ты для него пожелаешь.

– Я хочу, чтобы Улеб ему, как старшему сыну, все, что надлежит, пожаловал. Несвет мой – его старший сын от водимой жены, не в поле обсевок.

– Он получит все, что положено старшему сыну Улеба.

– И наследником его будет? – Тихонрава недоверчиво наклонилась к ней.

– Я не могу дать такое обещание вместо мужа, но буду просить его об этом.

– Ой ли? – Тихонрава не верила, что соперница может отстаивать права ее сына.

– Если твой сын останется непризнанным, у меня не будет сыновей, и так Улеб вовсе не получит наследников. А так у него будет хотя бы один, а после, может быть, если боги смилуются, и больше. Ведь так?

– Где этот ребенок? Я могу его увидеть?

– Да вон он. – Тихонрава подняла глаза. – Несветушка, сойди к нам.

Снефрид и раньше различала, что на полатях слышится тайное шевеление и смотрят из-за занавески детские глаза – одно любопытное личико оттесняет другое.

Занавеска отдернулась, сверху ловко спустился отрок лет девяти – светловолосый, приятный видом. С первого взгляда и Свенельд, и Снефрид увидели в нем сходство с Олавом – в глазах, в очертаниях лба, не очень большое, но заметное.

– Вот он. – Тихонрава поставила смущенного отрока перед гостями, помолчала, потом объявила: – Так и быть, ради твоего несчастья… Коли Улеб согласен моего Несвета старшим сыном признать и все наследство свое ему обещать, пусть присылает бояр и при всем роде моем объявляет.

Тогда, как сравняется ему двенадцать лет, пусть едет в Холмогород. И когда приедет… может, чуры научат, как тот подклад… как чары бабкины снять. Согласны?

– Я буду просить мужа, чтобы согласился, – Снефрид вздохнула с облегчением. – Да благословят тебя боги, добрая женщина! Не всякая смогла бы простить обиду, но боги наделили тебя добрым сердцем, и пусть они дадут тебе столько же счастья, сколько ты возвращаешь мне!

Она встала, показывая, что готова уйти, прочие тоже поднялись.

Тихонрава проводила гостей до порога дома, Меледа – до лошадей.

– Как у них называется сын от другой жены? – спросила Снефрид, когда Свенельд помогал ей сесть в седло.

– Ты не выговоришь. Другая жена – иночь, сын от нее – иночичь.

Небольшой отряд тронулся по своим же следами обратно к лесу. Тихонрава, выйдя к воротам, глядела им вслед, сжимая в руке дорогой заморский подарок.