Янтарный след

Кто ее гонит? Могла бы спокойно сидеть у очага, – он кивнул на старуху, – прясть да ждать сыновей вечером домой…

Снефрид невольно взглянула на старуху, а та – на нее; в отблесках огня Снефрид заметила, какие черные у той глаза… и стало жутко от этой малоподвижной фигуры, такой обыденной… жутко и душно.

С кем она вообще разговаривает – о делах, о которых никто, кроме нее, не может знать? Со своими тайными мыслями?

– Но я не могу вернуться к Эйрику, – растерянно ответила она. – Асвард едет на восток, и мне…

– Да Фенрир с ним, с Асвардом! Пусть он плывет своей дорогой.

Побудь пока у нас, мои сыновья тебя развлекут… беседой. А там, вот увидишь, не пройдет и дня, как сюда причалит корабль, идущий прямо в Бьёрко. Я уж устрою, что тебя возьмут на него и доставят с почетом, будто ты уже королева.

Зачем этот старик, кто бы он ни был, пытается ее смутить? Не просто вернуть к Эйрику, а сбить с пути? Истинного пути, ведущего к истинной ее судьбе?

«Не потеряй своего пути… – вспомнился ей печальный голос, и взгляд разноцветных глаз, голубого и черного.

 – Я сама пойду за тобой следом, и если ты найдешь свою любовь, ты поможешь мне найти и мою. И в девяти мирах под кроной Ясеня станет чуть больше счастья…»

Мало ли чего этот старик наговорил! Так или иначе, но Фрейя ищет свою любовь, единственную, способную дать ей счастье. Она нуждается в помощи Снефрид, и в этом нет ничего удивительного – сила любого бога иссякнет, если люди не будут силой своих душ подкреплять его на пути. Бог исчезнет, если не останется никого, способного его понять.

А вместе с Фрейей исчезнет любовь – та сила, что способна вести за моря…

– Спасибо, что дали мне переждать непогоду, – Снефрид встала с места. – Но теперь мне пора идти, мои спутники, надо думать, давно уже меня ищут.

Она поклонилась хозяевам и направилась к двери. Старуха встала, оставив веретено, и последовала за нею.

Снаружи, к удивлению Снефрид, еще не было темно, а наоборот, небо прояснилось и посветлело. Видно, старуха обратила в пряжу все тучи, вот небо и очистилось, мельком подумала Снефрид.

Снефрид обернулась, дрожа. Старуха смотрела на нее без всякого выражения, ее глаза и при свете дня были черными, а в морщинистом лице мелькало… некое сходство, от которого на Снефрид накатила жуть.

– Возьми, – старуха сунула ей в руку что-то круглое, гладкое, довольно плоское. – Тебе пригодится. И ступай отсюда. А то знаешь, волки ловят овечек, не спрашивая, хотят ли те быть пойманными.