Японская война 1904. Книга четвертая

Мол, как мы могли потерять почти целую батарею пушек при штурме? Или почему не поставили противоторпедный бон перед захваченными торговцами и не сохранили их для России?

— Но ведь мы же на эти торговцы выманивали японские миноносцы! Чтобы они в свою очередь прикрыли крейсера, и те решились подойти! Пара ржавых корыт за еще один броненосный крейсер на дне — разве это не, считай, бесплатно? — Огинский даже вскочил на ноги от возмущения, потом замер, вздохнул и закончил уже спокойно. — А хотите, если там ничего серьезного, то я могу взять на себя еще и письма великого князя?

Было видно, что он сам не верит, будто кто-то может отказаться от возможности вести переписку с такой персоной, пусть и не по самому приятному поводу.

Но лично я не сомневался ни мгновения. Встал, обнял поручика и совершенно искренне пожелал ему удачи и бесконечного терпения. Слава богу, у меня есть те, кому можно совершенно спокойно доверить все аппаратные игры и не сомневаться… Огинский не подведет.

А я наконец-то смог сосредоточиться на том, что на самом деле было важно.

И пусть в подготовке к броску на Ляодун пока все тоже шло своим чередом, здесь я чувствовал себя на своем месте. Очень много времени уделялось тренировкам солдат и офицеров, отработке старых тактик и поискам новых. Броневики и «буханки» медленно, но уверенно принимались на вооружение. Да, они были тихоходными, не особо надежными, а броня… Ее всегда мало! Однако они появлялись, и в следующем сражении мы определенно сможем включать их в план операции не только на уровне отдельной роты, но и всей армии.

Я вышел на улицу и как раз встретил новенький взвод. Четыре машины со свежей броней и французскими пушками ехали в сторону полигона. То-то артиллеристы с «Сивуча» будут рады — теперь техники на всех хватит. Хватило бы людей…

А то ведь мы как начали выпускать броневики, так сразу и обнаружили, что железо железом, но к нему нужны еще и те, кто будут с ним управляться. И если водителей с механиками мы готовили сами, то вот артиллеристов хотелось готовых.

А моряки — это люди, уже знакомые с 37-ми и 47-миллиметровыми пушками, которые и наведут, и выстрелят, и, если что, стукнут где надо, когда заклинит. Естественно, одних «сивучцев» было мало, но у нас нашлись еще несколько десятков неучтенных моряков в добровольцах.

Неудачное для русского флота начало войны многих оставило на берегу. Кто-то просто продолжил жить как раньше, кто-то выжидал шанса вернуться на море, а кто-то пошел туда, куда его были готовы взять.