Японская война 1904. Книга четвертая

— С начала боя прошло всего два часа, а они уже поняли, что сзади броня попроще, и начали туда целить!

— Умные гады, — согласился я.

За последние полчаса мы в итоге потеряли 6 броневиков — больше, чем за весь бой до этого. Но оно все равно того стоило. Вся линия укреплений японцев, на все четыре километра в глубину, была прорвана, и мы начали вводить туда войска. Часть чтобы продолжить зачистку укреплений, часть чтобы прикрыться от возможных ударов… Но вся 1-я штурмовая Шереметева без лишних слов просто рванула вперед.

Как можно быстрее, как можно дальше — пока японцы не оправились, пока они не готовы!

Жалко, что со Штакельбергом так и не удалось договориться. Солдаты 1-го Сибирского могли бы очень пригодиться, прикрыв тылы и дав нам больше времени и сил на прорыв, но… Надеюсь, мы и так справимся!

Фельдфебель Тюрин потер глаза. Невероятная, немыслимая по количеству укреплений, солдат и орудий японская линия обороны была прорвана всего за пару часов. Причем как прорвана! Без героизма! Без тысяч смертей и рек крови! Просто, буднично, словно это не война, а кто-то в булочную за хлебом сходил.

— Прорвали, — подошедший поручик тоже был растерян.

— Ну что, тогда помогаем?

— Из штаба пришло указание: ничего не предпринимать без отдельного приказа.

— В смысле? — переспросил Тюрин.

— В прямом. Ждать приказа, в наступление 2-го Сибирского не лезть. За ненужные потери с каждого пообещали шкуру спустить.

Тюрин сглотнул. Возможно, он что-то не понимает, но… Дыра в японской обороне — вот же она! И теперь просто надо расширять плацдарм, давить японцев, пока те не очухались! Если получится, они ведь до самого Цзиньчжоу посыпятся.

А тут…

— Мы… Наверно, мы не получили последнюю телеграмму, — поручик скомкал лист бумаги у себя в руках.

— Тогда?.. — по спине Тюрина побежали мурашки.

— Командуйте наступление, фельдфебель! Поможем нашим! — поручик вскинул голову и уверенной походкой отправился вперед.

Вслед за ним даже без лишних команд начали подниматься ближайшие взводы.

Неожиданно в памяти Тюрина всплыла фамилия поручика, которую до этого ну никак не получалось запомнить. Но теперь это был не просто очередной офицер со смазанным лицом, это был Дроздовский Михаил Гордеевич, его командир.

— Вперед, братцы! — кричал Тюрин и махал рукой, поднимая дальние взводы.

Мелькнула мысль: вот же будет глупо, если макаровцы их после такого развернут назад, но… Тут они как раз проходили мимо одной из первых подбитых бронированных машин.