Японская война 1904. Книга четвертая

Что же касается броневиков Макарова… Николай был согласен со всеми услышанными доводами, но в то же время смотрел на ситуацию шире. У Линевича были сотни пулеметов, пушек и те же бронепоезда, которые армия заказала по примеру 2-го Сибирского. И помогли они старому генералу взять японские укрепления? Нет. А вот Макаров со своими броневиками сделал это за сутки! Так, может, иногда эти машины будут и лучше сотни пулеметов и даже бронепоезда?

Просто всему свое время и место, недаром те же французы уже готовы платить за них миллионы, хоть и пока только бартером.

И даже кузен Вилли, несмотря на то что новости с востока пришли едва ли вчера, уже предлагает встретиться и поговорить. Николай Александрович неожиданно сделал интересное открытие: мир начинает понимать, что не готов к большой войне, и ищет, чем бы ее заменить. Впрочем, ответ давно известен. Вместо одной большой — много малых, вместо пушек — газеты, вместо кавалерийских атак — финансовые.

Николай вспомнил, как недавно читал роман «Ким», написанный английским писателем, поэтом и разведчиком Редьярдом Киплингом.

И там для всего этого было такое хорошее выражение — большая игра. Игра, которая началась еще в 1812-м, когда, словно забыв про Наполеона, английские советники помогали персам против русской армии, и которая идет прямо сейчас… Один вопрос. Россия и Англия — это игроки, тут-то никаких вопросов, но кем тогда будет Япония? И может ли еще хоть кто-то это изменить?

Казуэ стояла на баке «Мерс-эль-Кебира». Спасибо капитану Пуарэ, который по пути в Индокитай согласился завести их с братом в Пекин.

Возможно, они успели бы и по суше: русские лошади быстрые и выносливые, если взять запасных, у них были все шансы. Но Макаров, когда узнал об их планах, просто сказал ехать в Инкоу, запрягать французов и не мучить задницы… Насчет последнего он точно был прав. На корабле в этом плане было в разы удобнее.

— Вроде бы огромные расстояния, а как быстро они пролетают, — Сайго думал о том же самом. — Мы день ехали до Инкоу, день сюда… А что дальше?

— От Тайцзиня, — Казуэ вспомнила название китайского порта, ставшего морскими воротами Пекина, — до столицы около 100 километров.

К счастью, пешком и даже верхом нам ехать не придется, с 1897 года тут действует Лухоуская линия, где местные чиновники никогда не против прикрепить пассажирский вагон к любому составу. Причем за весьма скромные деньги.

— У генерала за такое самоуправство головы быстро бы полетели, — ухмыльнулся Сайго.