Японская война 1904. Книга четвертая

Девушка оценила, что месяцы постоянной работы, когда она и сама не чуралась таскать раненых и помогать докторам, не прошли зря. Удар стал резче, злее, тяжелее — или это просто то самое ощущение правоты?

— Уходите, — холодно сказала Татьяна, глядя сквозь Юсупова.

— Вам придется ответить за это. Не стоит забывать даже не о моем влиянии, а о том, что есть у моей семьи. Если вы запамятовали, то моя мать дружна с самой Александрой Федоровной…

— Вон! — Татьяна рассмеялась.

Когда не боишься смотреть в глаза своим страхам, некоторые из них выглядят даже не смешно.

— Вячеслав Григорьевич…

Я только закончил изучать сводку по последним событиям в лагере. Дуэли из-за американской статьи пошли на спад всего за пару дней, удар Хёрста оказался совсем не таким страшным, как мне показалось, когда я прочитал его пасквиль в первый раз.

— Вячеслав Григорьевич! — Линевич окликнул меня в два раза громче, и тут я осознал, что просто так командующий всей Маньчжурской армией ко мне бы ни пришел.

Да я вообще не могу представить ситуацию, в которой ему бы имело смысл это делать вместо того, чтобы вызвать меня к себе.

— Нам объявили войну Англия, Германия и княжество Монако?

— Что? Почему Монако? — Линевич настолько растерялся, что даже забыл, зачем пришел.

— Потому что Монако — это протекторат Франции. Сами бы те вряд ли решились разорвать наш союз, а вот надергать каштанов чужими руками — вполне.

— Хватит! Ваши шутки… Порой мне кажется, что они каким-то образом разъедают мне мозг, — Линевич поднял руки, показывая, что сдается.

Вот теперь пришла моя очередь удивляться, но через мгновение я сообразил, что это теперь уже Николай Петрович шутит.

— Так что случилось?

— Посланник императрицы Цы Си. Какой-то важный китайский хрен, приехал и требует встречи с вами, чтобы обсудить все оскорбления, что вы нанесли династии Цин. Так что вы сделали, Макаров?

Идем, болтаем с Линевичем, обсуждаем, что нас ждет.

— Так как, вы сказали, зовут нашего гостя? — спросил я.

— Наверно, тогда Айсиньгьоро, то есть из клана Айсин Гьоро, — задумался я.

— Хм, а я думал, что это просто одно из тех имен, что местные подхватили у португальцев. Знаете, туземные обычаи: услышали, что могущественные чужаки говорят друг другу «сеньор», и назвали так ребенка, чтобы ему досталась часть их силы. Кажется, о подобном мистическом мышлении даже научные работы есть.

— А насчет имени вы уверены? Точно Икуан? — переспросил я.