Японская война 1904. Книга четвертая

Их загрузишь больше десяти тонн, и считай, что и нет ничего.

— Да, а тут свои рессоры в каждой тележке. И колеса даже не литые, кованые, такие не погнешь… А что за белая полоса у них по кругу?

— Контроль износа. Если какие-то повреждения, трещины или даже смещения, то на белом цвете сразу видно.

— Хорошо же, а? — Афанасьев зажмурился, словно кот, и полез смотреть цельную раму, в которой сразу были подготовлены закладные и под будущие пушки, и под краны, если придется что-то прямо в поле менять.

После основного вагона мы еще посмотрели один экспериментальный.

Там тоже было четыре оси, но не по две штуки на тележке, а каждая отдельно крепилась прямо к вагону. Грузоподъемность и мягкость так получались хуже, зато благодаря тому, что каждая ось могла поворачивать отдельно, в итоге такие вагоны смогут входить в более крутые повороты. Для больших пушек это не так важно — их мы все равно только по прямой стараемся пускать. А вот что-то поменьше, если надо будет подвести поближе к линии фронта да по сложному рельефу — тут-то подобное решение и сможет сыграть.

— А паровоз тоже новый? — вот мы с Афанасьевым дошли и до главного блюда.

— Новый, — кивнул я. — На самом деле его планировали выпускать не раньше чем через пару лет, но ради нас решили поторопиться. — Я достал сопроводительное письмо и зачитал детали. — Работа инженера Гололобова, 4 цилиндра, двойное расширение пара. Машина более сложная, нужен будет особый пригляд, но… Мы на пару таких паровозов сможем полную тяжелую батарею поставить! Да на броне не экономить! Легкие японские пушки такой поезд даже прямой наводкой не возьмут!

Мы еще несколько часов обсуждали компоновку вагонов, завтра-послезавтра Афанасьев должен будет подготовить тестовые образцы — погоняем их, обстреляем, и можно официально принимать решение.

Тут я приметил идущего к нам Мелехова с Ванновским: оба были очень серьезны, и я тоже подобрался.

— Что-то случилось? — спросил я сразу в лоб.

Мелехов бросил взгляд на новый поезд и вздохнул.

— У нас рельсы кончились, — пояснил он.

— Все, что уцелело после Ляояна и Сяошахэ, мы же пускали на временную ветку к И-Чжоу, так не хватило! Теперь приходится ждать, пока восстановленные подтянутся, а это считанные километры в день. Мы так не меньше месяца провозимся, а ведь еще нужно будет дороги у Инкоу строить!

— Немного новых рельсов подвезли с Путиловского.

— Десять… Нет, одиннадцать километров, — сказал я и понял, что даже двадцать не спасут отца русской демократии.