Японская война 1904. Книга четвертая

— Транспорты с солдатами, — предупредила меня Казуэ, опознав содержимое кораблей только по обводам.

— И аж два крейсера сопровождения, — добавил Афанасьев, принявший на себя командование береговой обороной.

Я тоже видел два вооруженных до зубов корабля, которые пока держались чуть мористее, но которые уже скоро подойдут почти вплотную к берегу. И этим заткнуть рот будет уже совсем не так просто. К счастью, мы готовились, рассматривая в том числе и такой состав гостей.

— Выпускаем рыбаков! — я принялся отдавать приказы.

— Поднять шар! — присоединился Ванновский, а потом, чуть понизив голос, спросил у меня. — Может, все-таки стоит повесить на него японский флаг? Чтобы никто точно ничего не заподозрил.

— Зачем? — я улыбнулся. — Японцы на свои ничего не вешают, мы тоже… Нет, мы не будем привлекать внимание ничем необычным.

— Сайго готов выдвигаться, — доложила Казуэ. — Но он говорит, что от входа в бухту будет видно колокол, который вы готовите для подводных работ.

— Ничего страшного, — успокоил я и японку. — Если будут вопросы, то пусть так и отвечает. Да, хотят что-то поднимать. Что именно — не знаю, как работает — тоже, но, между нами, такие кессоны уже несколько сотен лет используют, так что вряд ли флотских он удивит.

— Правда, используют?

— Не совсем такие, но, в целом, правда.

Я на мгновение задумался, представил себя на месте японского капитана, подумал, что на самом деле могло бы меня смутить или наоборот снять все вопросы.

— И добавьте, — я широко улыбнулся, — что это все подготовили приглашенные английские инженеры, которые просили как можно скорее освободить левую часть бухты для продолжения работ.

— Подальше от «Асамы» и прямо напротив той батареи, что вы спрятали на берегу, — Казуэ понимающе кивнула, и на ее лице не мелькнуло ни тени эмоций.

И опять мне показалось, что девушка вот-вот сорвется, но нет… Пальцы сжались в кулак, губы превратились к тонкую нитку, глаза сощурились еще больше чем обычно.

Иван Петрович Павлов вышел на вокзал станции Ляоян и огляделся по сторонам. Как же далеко тут было от дома, от родной Рязани и не менее родной Москвы, и в то же время — люди здесь были те же самые. И русские, и местные… Неважно, кто и как выглядел, главное, что голова и нервная система у них работали одинаково.