Японская война 1904. Книга четвертая

— Может, объявим карантин? — предложил Мелехов. — Скажем, что у нас холера разгулялась, предложим высадить новеньких отдельно от наших. И как раз у Кизаугоу есть мель подходящая — отправим японцев, куда и хотели.

— Не поверят, — Ванновский покачал головой. — Когда причины разные, а ведут все время в одно место — тут кто угодно насторожится.

— А что, если «налет» устроить? — загорелся Буденный. — У нас конница все равно за городом, я за полчаса доберусь до них, все объясню, и мы хорошенько попылим.

— А японцы решат, что это русские возвращаются, — подхватил идею Лосьев.

— Если добавить еще поезд да взорвать несколько зарядов на севере города, то будет вполне похоже на начало удачного штурма. Под такое дело вполне можно будет попросить их об огневой поддержке. И пусть они хоть кабанчиком, хоть тушкой, но зайдут в бухту! А дальше мы уже никого не выпустим.

— Не выпустим! — решительно кивнул Афанасьев, подтверждая слова штабиста. — Даже если на мины никто не выбросится, и оба корабля дадут бой… Это все-таки обычные крейсера, не броненосные.

С короткой дистанции мы таким и нашими 6-дюймовками сладкую жизнь устроим.

— А ночью, если выстоят, можно будет и на десант замахнуться, — помечтал Шереметев. — Лодки-то есть, их еще далеко не увозили. Если отвлечь внимание, да подплыть и запалить пару зарядов в нужных местах, то хрен нас японцы отбить смогут.

План чем дальше, тем больше обрастал деталями. Появлялась вариативность, подстраховка, и что особенно приятно, рисков было не очень много. Не сработает — ну, значит, не завалим эти крейсеры, не наберем новых пленников.

Ничего страшного: просто случится то, что и должно было случиться, когда мы взяли Инкоу. Врагу придется признать потерю и двигаться дальше. Вот только…

— Казуэ, вы с Сайго справитесь? — я понял, что дальше тянуть уже нельзя, повернулся и посмотрел на замолчавшую в последние минуты японку.

Все-таки все наши планы строились в том числе и на том, что мы сможем и вживую говорить с нашими гостями. Случайные пленники на это не годились, так что вся надежда была на Такамори… И вот я смотрел на девушку, та буравила меня взглядом в ответ, и с каждой секундой становилось все очевиднее, что простого решения не будет.

— Две минуты, — принял я решение, а потом ухватил Казуэ за руку и вышел с ней на свежий воздух.

— Я… — оказавшись со мной наедине, обычно гордая и строгая японка словно сломалась. Прямая струна спины согнулась, глаза опустились, а руки начали дрожать. Никогда ее такой не видел.