Японская война 1904. Книга третья

Николай Павлович не потерпит, чтобы ему указывали, что делать с его офицерами, поэтому… Просто так вас домой не ушлют, но и на Баден-Баден не рассчитывайте. Пойдете в самое пекло и либо снова сможете показать, что достойны оказанного вам внимания, либо сгорите, и даже пепла не останется.

— Есть пойти в самое пекло, — я улыбнулся, вспомнив, что недавно мне то же самое говорил и Огинский. Почти слово в слово.

Как ни странно, пока все идет хорошо. И пусть вроде бы союзник Сергей Александрович проявил себя как самый жесткий враг, пусть недавний покровитель Алексеев предпочел умыть руки, а явный недоброжелатель Куропаткин, наоборот, прикрыл.

Причем как прикрыл! Главное, я на месте — причем с новыми погонами, новым Георгием, а значит, есть шансы и собранных за время боя опытных солдат при себе сохранить…

В этот момент мои мысли прервал громкий гудок, и я понял, что мы за разговором дошли до Тайцзыхэ, где в последние дни раскинулся настоящий порт. Прямой дороги от Ляояна до И-Чжоу не было — идущий на запад обрубок железной дороги не в счет — а мне хотелось поскорее перетащить часть найденной у китайцев добычи.

Вот и развернулись. Часть пути по железной дороге к Инкоу, потом перегрузка на баржи, и уже они с помощью трех уцелевших пароходов из группы «Сивуча» отправлялись к нам.

— Знаете, Вячеслав Григорьевич, — поручик Огинский тоже посмотрел на суетящихся на разгрузке китайцев, — а я бы не удивился, если бы когда-нибудь в будущем всплыло, что на самом деле вас хотели отправить домой вовсе не из-за политики, а только из-за них.

— Из-за того, что вы на них везете и, главное, по какой цене. Я ведь узнавал: вы договорились через своего карманного губернатора с китайцами о поставках еды по местным ценам.

— Местным? — Куропаткин тоже удивился. — Это же в два раза ниже рекомендованных военным министерством цен.

— И в 18 раз меньше того, что сейчас реально платят за тот же хлеб интенданты, пригоняя вагоны с ним из Центральной России, — добавил Огинский. — В восемнадцать!

— Сомневаюсь, что эта наценка уходила в карман крестьянам, — заметил я.

— Ясное дело нет, тут замешаны гораздо более влиятельные люди, и вы, — поручик чуть не ткнул в меня пальцем, — сейчас лишили их очень больших денег.

— Не думаю, что закупки для одного корпуса так уж важны.

— Под вами сейчас четверть армии. Причем самая боеспособная ее часть, на которую так просто не надавишь.

— Они все равно попытались.

— И не смогли, — хмыкнул Куропаткин.