Японская война 1904. Книга третья

Пусть Георгии у нас и разные, вот только… Если кресты получают штаб-офицерские чины, то солдатам их много не утвердят. А если наоборот, если мы сами отдаем славу нижним чинам, то тут уже никто спорить не будет!

— А вот это вы зря! — неожиданно зло выдал Мелехов и снова вытер покрасневший лоб.

— Зря? Вы не согласны подождать свою награду?

— Зря — потому что приняли это решение сами, а не посоветовались с нами. Думаете, мы, ваши офицеры, отказались бы признать заслуги своих солдат? Да за кого вы нас принимаете?.. — Павел Анастасович все больше распалялся с каждой секундой.

А я… Я невольно стоял и улыбался. Потому что на самом деле не ошибся в своих офицерах, потому что они на самом деле люди с большой буквы «Л».

— Спасибо, — я подошел к еще не закончившему свою речь Мелехову и крепко его обнял. — Спасибо, что вы такой! Что вы все такие!

Я обвел взглядом каждого из тех, кто собрался сегодня в штабе 2-го Сибирского, и торжественная церемония награждения разом утратила внешний лоск и величие, зато обрела истинную душевность и покой.

Мы словно на какое-то время стали семьей, где все по очереди радуются друг за друга. За Хорунженкова, которому до возвращения когда-то утерянного звания полковника теперь остался один шаг. За поручика Зубцовского, который еще в таком молодом возрасте получил уже 3-ю Анну. За наших штабистов, заслуживших своих Владимиров, и отдельно за Алексея Борецкого, который ходил в атаку вместе со штурмовиками и которого я просто не мог обойти личным Георгием.

Также крест достался Буденному — в отличие от пехоты, у кавалерии с наградами было немного по-другому.

Там командир всегда начинает в первых рядах, и ордена достаются либо всем, либо никому. Да и заслужил Семен Михайлович: чего стоил только его перехват отступающего 5-го корпуса. У меня же теперь было два официальных сотника, он и Врангель, которых я бы, если честно, сразу и до есаулов повысил, но… С кавалерийскими званиями опять же были свои заморочки, их нужно было заверять в Санкт-Петербурге у великого князя Николая Николаевича младшего, который числился шефом всех казачьих войск. А у Куропаткина с ним были не самые лучшие отношения, да и у меня с великими князьями пока что-то не сложилось. В общем, пришлось отложить до лучших времен.

— Чуть не забыл, — когда все успокоились, я вытащил из кармана мундира три медали. — Это образцы.

— За оборону Ляояна, — взял одну из них Врангель, придирчиво взвесил в ладони. — Тяжелая…

— Отлита из сплава, куда добавили сталь японских пушек.