Японская война 1904. Книга третья

Кажется, я даже что-то напевал, когда примерял только что сшитый новый генеральский мундир, а потом ко мне заглянул Сайго и доложил, что его сестра уже ждет, пока я заеду за ней перед приемом. Бывший японский офицер выглядел бодро и, кажется, совсем не тяготился своим новым положением.

В итоге я не удержался и, пока мы ехали за девушкой, решил задать ему пару вопросов.

— Как вам новая служба? — начал я с чего-то нейтрального.

— Это интересно, — ответил японец.

— Сестра использует мои таланты, а я… Я в процессе много узнал о мире вокруг.

— Например? — мне сразу стало любопытно.

— Раньше у меня была мечта восстановить славу рода Такамори, славу нашей родной Сацумы… А сейчас я узнал, что вряд ли мои детские желания были бы для кого-то интересны.

— Обычно мечты — они не для кого-то, а для себя. Тем более когда это касается семьи или Родины.

— Возможно, для вас… А вы знали, что трое из шести гэнро, советников самого императора, которых американцы называют отцами-основателями Японии, арабы — визирями, а русский посланник в своих отчетах — чем-то вроде госсовета, из моей родной Сацумы? Половина! Когда отец поднял восстание, чтобы защитить историю нашего народа, они просто воспользовались моментом, чтобы получить место посуше и потеплее.

Потом они могли бы вернуть долг, оказав хотя бы протекцию его детям, но они делали вид, что не замечают наше существование. А Казуэ… Она должна была стать принцессой, одной из самых красивых и благородных во всей Стране восходящего солнца! А вместо этого ее выкинули на улицу да отправили спать с чужаками, и кто? Наш родной дядя, который таким образом решил доказать свою верность императору и сохранить свою должность. Она должна была умереть без чести! Я должен был умереть просто так! Так зачем после всего этого сражаться за такую семью и такую Родину?

Я, если честно, сомневался, что все было именно настолько подло и цинично, но сейчас меня больше интересовало другое.

— Тогда ради чего вы сражаетесь? — я внимательно смотрел на молодого японца и пытался понять.

— Вы… — он ответил на мой взгляд. — Вы когда-то сказали, что Япония, выбрав новый путь, отказалась от настоящей себя. И я согласен с вами! Этот новый век, бесконечные открытия — все это пьянит разум.