Японская война 1904. Книга третья

Фраза ушла в народ, и теперь любые потери, даже в случае победы, будут бить по имиджу министра внутренних дел. А вот что было неудачно — эта атака уж слишком сильно развязала тому руки.

— По какой бы причине я сюда ни ехал, факт нападения это не изменит, — Плеве поджал губы. — Или вы хотите поспорить?

В столь проигрышных условиях? Витте покачал головой.

— Нет, я бы предпочел сразу договориться, что эту партию мы вам уступим. Полная свобода до завершения войны или… — он не договорил, но слова о любой крупной ошибке уже со стороны министра внутренних дел и так читались.

— Что хотите взамен? — Плеве был как всегда краток и циничен.

— Ничего, — Витте покачал головой. — Вы же знаете, в чем мы, несмотря на все отличия, с вами схожи. Мы, пусть и каждый по-своему, боремся за то, чтобы система сохранилась. Изменения или небольшие победы каждой из сторон ничего не значат…

Он не успел договорить, когда из фанзы на краю периметра оцепления выскочил нервный китаец. Безумие в глазах и сжатая в руках бомба не оставляли сомнений, что он задумал.

Витте ждал помощи, но… Их солдаты слишком увлеклись попытками показать себя перед великим князем и Куропаткиным. Снайпер Макарова, что до этого так удачно их прикрывал, тоже оставил позицию. Неужели все так глупо кончится?

И в этот момент вслед за китайцем выскочила какая-то девица. Еще одна революционерка? Нет. Она подстрелила бомбиста, но и сама попала под удар. Немного обидно. Раскаявшаяся убийца могла бы пригодиться ему для продолжения партии, но… Она прижимала руки к животу.

Рана высокая, пятно крови растет быстро — похоже, без шансов. И тут с соседней улицы, по которой к ним прорвался и прикрыл отряд Макарова, вылетел и сам полковник.

Витте до этого лично не видел этого героя войны, о котором уже начали ходить слухи даже по столице. И вот… Растрепанный, засыпанный глиняной крошкой от близкого взрыва — любой другой офицер на его месте подошел бы к начальству и доложил о себе.

Чтобы точно запомнили, чтобы точно наградили. А этого вместо карьеры и будущего, кажется, интересовало только одно.

— Проверить раненых! Отсортировать! Доложить! — рявкнул он своим и действительно, пока не подошли армейские врачи, лично занялся осмотром.

Бой заканчивается не тогда, когда затихает эхо последнего выстрела, а только когда с земли поднимут и осмотрят последнего раненого. Для нас, к счастью, операция прошла без потерь.