Японская война 1904. Книга вторая

— А ведь Куроки тоже почти наверняка движется по Айхэ, только снизу вверх, — задумался Хорунженков. — Мы можем точно рассчитать, где он сейчас?

— Скорость его движения зависит не столько от его возможностей, сколько от скорости подхода пополнений, — ответил я. — Так как этой информации у нас нет, то ничего и не скажешь.

— То есть наша разведка боем нужна не только Бильдерлингу, но и всей армии, которая пока не знает, а куда вообще движется Куроки? Может, он и вовсе на Мукден или Харбин замахнулся, — задумчиво кивнул Шереметев.

— Вячеслав Григорьевич, так кто в бой-то пойдет?

— Конно-пехотный батальон Хорунженкова, — принялся перечислять я. — По роте от каждой из дивизий. Обеспечение едой на неделю похода с собой — на вас. Еще возьмем отделение доработанных тачанок. Поручик Славский, как прошли испытания новых механизмов, не подведут в бою?

— Рессоры — идеально, можно стрелять на ходу. Не так точно, но можно! — поручик сиял настолько искренне, что, казалось, он сам не только изобрел, но и собрал каждую из тачанок и еще по пулемету в придачу.

— Поворотный механизм после ночи или дождя может клинить, нужно смазывать, но все стрелки в курсе. Стопором и прицелом тоже умеют пользоваться.

— Как, кстати, отремонтированные пулеметы?

— Стреляют. Перегрев держат. Тестовый на полигоне пропустили через десять тысяч выстрелов, все в порядке! — Славский посмотрел на меня с легкой обидой.

Жалко ему, что мы один ствол угробили и целую прорву денег на патроны спустили. Иногда не офицер, а чисто ребенок.

Нет бы вспомнить, что полностью испытание прошел только второй пулемет, а первый… Кто бы знал, что сделать идеально подходящие по размеру детали недостаточно, нужно учесть еще и вес. Мы вот с китайцами не учли, Максим заклинило — в итоге пришлось перезаказывать почти всю затворную группу, ну да… Так даже и лучше. Тяжело в учении, легко в бою.

— Дальше, — продолжил я. — Сотник Врангель, с вас конная сотня и помощь в перегоне той мортирной батареи, что мы доработали для перевозки…

Совещание только начиналось.

Занавески на окне, зеркало, две свечки. Николаевской дороге уже больше полусотни лет, а вагон, где можно было бы работать, не теряя ни минуты, все никак не изобретут. Вон, на тверском заводе уже двухэтажные собирают[1], почти рота за раз взлезть сможет, а для чиновников не спешат ничего делать. Коллежский секретарь Огинский покачал головой, а потом снова сосредоточился на отчетах, которые ему нужно было просмотреть.