Японская война 1904. Книга вторая

В подобном свете мое поведение выглядело уже не революционной блажью, а почти уместной суворовщиной… Почти, потому что успешный офицер без покровителей выглядит опасно — втолковывал мне Одишелидзе, словно взявшись по-быстрому объяснить мне все основы офицерской жизни.

— Опасно? — задумал я. — Звучит не очень хорошо, а потом еще был тот случай с великим князем Борисом Владимировичем. Вот же…

Сколько, оказывается, подводных камней может быть у обычного желания остановить подонка! Наверно, нужно было сдержаться или хотя бы действовать не так прямо.

— На самом деле именно тот случай и снял все опасения, которые почти достигли предела. Именно из-за того, как вы себя повели, вас не стал добивать великий князь, выслушал наместник, да и я сейчас не боюсь говорить вам все это в лицо… — начал было объяснять Одишелидзе, но тут в палатку ворвался поручик Зубцовский с вытаращенными глазами и паническим криком.

— Господин полковник!.. Японцы!.. Поезд!.. Срочно!

Бегу, думаю, офигеваю… Кажется, я понял, что имел в виду Одишелидзе.

Ведь что я показал, вытащив тогда пистолет и наставив его на великого князя из-за девушки? Глупость? Да! Нарушение правил? Тоже да! А еще… В дворянском обществе, четко считывающем культурные роли, такой поступок вместе с геройствами на войне вписывался в одну-единственную модель. Рыцарь. Тот, кто умеет сражаться, для кого победа, честь и Родина стоят на самом первом месте. На такого можно обижаться, но зачем? Хитрые лисы отечественной политики классифицировали меня, признали неопасным, а главное, понятным и управляемым. И это, только это, а не какие-то законы или снисхождение, сохранило мне жизнь и свободу. Или я все же слишком накручиваю себя из-за слов бывшего полковника?..

В этот момент я выскочил на ближайшую сопку, чтобы своими глазами разглядеть, что же именно задумали японцы. И, черт побери, такого я не ожидал! Ничего подобного точно не было в моей версии этой войны, и не знаю, бывало ли после. Используя временные секции, японцы перетащили поезд и около десятка вагонов через разрушенный участок железной дороги.

Причем до последнего маскировали это под попытку организовать эвакуацию — я ведь и сам видел начало приготовлений и ничего другого даже не заподозрил. На самом же деле тот самый эшелон, забитый пушками и солдатами, сейчас разгонялся в нашу сторону.

— Передайте капитану Афанасьеву! — заорал я адъютантам и связистам. — Любой ценой нужно взорвать пути перед ними!

— Я могу… — передо мной вырос поручик Зубцовский.