Японская война 1904. Книга вторая

Татьяне Гагариной только 6 сентября должно было исполниться 20, отец никак не хотел отпускать ее так далеко от столицы, но она смогла настоять на своем. Не зря столько времени проводила у дяди, Андрея Григорьевича, ректора Санкт-Петербургского Политехнического. Тот всегда учил и ее, и своих студентов, что они должны уметь думать и стоять за свои свободы. Говорят, что из-за этой своей принципиальности дядя ссорился с самим министром финансов Коковцевым, с другой стороны, за эту же твердость во взглядах его приметил и приблизил сам Витте.

— А вы читали последнюю статью в «Ведомостях»? Говорят, первые из спасенных им в Корее пленников доехали до Москвы, и там их встретил сам великий князь Сергей Александрович… — до слуха Татьяны долетели голоса вечно трущихся у госпиталя свитских.

— Кажется, звезда полковника Макарова снова загорится.

— Если он доживет до этого. Говорят, генерал Одишелидзе отправил Макарова в самое горячее место.

Услышав знакомое имя, Татьяна сразу подобралась. Она ведь в тот вечер была в столь сильном волнении, что так и не поблагодарила своего спасителя.

Вот и сейчас, как бы между прочим подойдя к двум поручикам из штаба Куропаткина, Татьяна ловко включилась в разговор. Пара общих фраз, и она уже почти было задала главный вопрос — как там полковник… Но именно в этот момент в госпиталь заглянул сам Алексей Николаевич.

— А вы интересуетесь войной? — от Куропаткина пахло дождем и свежим сигарным дымом. — Мне казалось, наши прекрасные дамы думают только о спасении жизней.

— Мы ведь по госпиталю не молча ходим и улыбаемся, — Татьяна постаралась успокоиться. — Солдаты и офицеры задают вопросы, и было бы хорошо, если бы мы могли на них ответить. Или иногда они спорят друг с другом, и тоже было бы нелишним знать, как их успокоить.

— И какие же вопросы нынче обсуждают в госпитале? — у Куропаткина было благодушное настроение.

— Первое, на что жалуются раненые: у японцев всегда больше патронов, — начала Татьяна. — Наш солдат несет 7 фунтов еды, включая хлеб и консервы, и 4 с половиной фунта патронов. А японский — 2 фунта риса, зато патронов аж 9 фунтов.

— Хм, — Куропаткин сначала растерялся от неожиданно конкретных цифр, совсем не того он ждал от милой девушки в госпитале Красного Креста.