Японская война 1904. Книга вторая

Зарисуем каждую плоскость с точностью до миллиметра, вы сделаете свою заготовку, а потом отольете сразу, сколько нужно.

Китаец удивленно захлопал глазами, а я вспомнил, что сварку еще в принципе никто не использует. Не то что мои неожиданные помощники, перекрывающие техническое отставание опытом предков.

— Заклепки поставим. Как на «Титанике».

На этот раз старейшина просто кивнул — слово «заклепки» он знал, а на «Титаник» не обратил внимание. Хотя лично мне стоило бы поменьше болтать. А то корабль ведь только строить начнут лет через 5, а я уже про него вспомнил.

И если раньше некоторые острые словечки, иногда вырывающиеся у меня, поражали разве что Буденного, то теперь… Не знаю, что именно стало причиной — мой карьерный рост, поддержка маньчжуров или охота за шпионами, но вчера к нам приехало пополнение в виде офицера разведки. И за языком в присутствии полковника Ванновского стоило следить, как говорится, во избежание.

Ну вот, вспомнил его, он и появился. Я приметил на окраине китайской крепости знакомую фигуру с модными усиками и на сегодня закончил со старейшиной.

Передал ему уже готовые чертежи, до вечера пообещал новые, и тот остался со всем этим разбираться. Ну, а я пошел навстречу своему разведчику, невольно думая о том, за кем же тот собирается больше шпионить. За японцами или за мной.

— Вячеслав Григорьевич, вот вы где! — Ванновский замахал мне рукой. — Мы вчера с вами так и не договорили!

Я только вздохнул, невольно вспомнив вечное «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

В общем, вдали от начальства даже без лишней помощи с его стороны мне, оказывается, нравилось гораздо больше, чем с ним. С другой стороны, если успокоиться и подумать, то разведка — это все-таки не только проблемы, но и ресурс. Которым просто нужно правильно пользоваться!

У меня на лице расплылась довольная улыбка, и подходящий ко мне молодой полковник как-то разом подобрался.

Глеб Михайлович Ванновский был племянником бывшего военного министра Ванновского, и это всегда помогало в его карьере.

Не прямо, но большинство людей вокруг держали в уме его фамилию. Так он довольно рано получил полковника, не совершив ничего выдающегося, так же он стал военным агентом в Японии, и, возможно, если бы энергичнее работал, если бы отправил больше тех семи докладов за 1903-й, ситуация на поле боя была бы чуть лучше… Но Глеб предпочитал не думать о несделанном.

Главное, он вернулся на службу в действующую армию и мог начать все заново.