Ярость дьявола

– Точно так же, как ты застал моего отца врасплох в ту ночь, когда застрелил его, прямо на улице, возле нашего офиса, да? – за спиной у Кейн скрипнула дверь, появился последний участник действа. – Или, например, как ты убил мою мать? Кто опускается до убийства невинных?

– Я не имею никакого отношения к тому, о чем ты говоришь. Так почему вы меня сюда притащили? – там, где было мельче всего, дно оставалось сухим. У самого бортика сидела громадная крыса. Она поднималась на задние лапы и жадно тянула носом воздух.

– Ты здесь потому, что, поговорив с твоим братом Стефано… – оборвав фразу на середине, Кейн выдержала сочную паузу. Она достала руку из кармана, наклонилась и положила именной перстень на цемент у себя под ногами.

Тот факт, что кольцо оказалось у Кейн, означал лишь одно.

– Что ты делаешь? – Джино начал паниковать, он даже потер связанные руки, и ему внезапно показалось, что собственный перстень сжимает его палец.

Рядом с первым Кейн положила второй, точно такой же.

– Следующим был твой брат Михаэль, ох, он рухнул, как карточный домик во время торнадо.

Показалось последнее кольцо. Кейн подняла взгляд.

– В отличие от тебя, когда вы похитили мою сестру, я не стала истязать Фрэнсиса, хотя он и был готов, всячески помогать твоему отцу, расширять его наркоимперию. Он делал все, чтобы доказать, что он ни в чем не уступал братьям.

Джино затрясся, едва не повалившись в грязную воду.

– Чертова стерва. Ему не было и двадцати пяти, – ярость взяла в Бракато верх, и он забыл о страхе.

– Ты остался последним из твоих братьев, Джино, и это хорошо, потому что у меня всего один вопрос.

– Да ты на голову больная, если думаешь, что я тебе хоть что-то скажу.

Кейн подняла руку, большой и указательный пальцы были разведены, разве что на волосок. Жест, конечно же, был обращен Кейтлин.

– Стой! – тревожный крик Джино отозвался гулким эхом, потом вновь воцарилась тишина.

– У тебя последний шанс. Слушаю внимательно.

– Я тебе говорю, мой отец… Вернее, если бы мой отец имел какое-то отношение к смерти твоего… Но он мне об этом ничего не говорил, – если бы Джино мог, он беспомощно поднял бы руки, сдаваясь.

– Я тебе верю, Джино.

Он поднял голову и улыбнулся.

– Веришь? Ха, конечно, веришь, я ведь правда не знал.