Ярость дьявола

Парень пулей вылетел из палаты, до дрожи напуганный стальным холодом ее голоса. Кейн рассмеялась, когда за санитаром захлопнулась дверь. Мелкие сошки больничной обслуги не доставляли особенного беспокойства, но она, естественно, хотела знать, кто заплатил за установку прослушивающего оборудования в ее палате. И она очень надеялась, что это сделала не Шелби.

– Опять санитаров распугиваешь? – Эмма покачала головой и посмотрела на Кейн с усмешкой.

– Хоть какое-то средство от смертной тоски. Впрочем, есть куда более занятный способ разогнать скуку, – Кейн поманила Эмму, указывая на постель рядом с собой.

Кейн вдруг поняла, что во время недолгого отсутствия любимой, она скучала по ней куда сильнее, чем хотела признать. Слишком легко было поддаться этому великолепному чувству полноты жизни, которое Эмма принесла своим возвращением.

– Веди себя хорошо, милая. Пока – ничего, кроме поцелуев. Так велел доктор.

– Тогда иди сюда и поцелуй меня.

Эмма легла рядом и погладила свою возлюбленную по щеке.

Она была абсолютно счастлива от того волшебного чувства единения, возникшего между ними. Все четыре года разлуки ей до безумия не хватало этого ощущения. Эмма медленно очертила языком контур губ Кейн, наслаждаясь протяжным стоном удовольствия, который та издала. Кейн нежно сжала грудь любимой, словно желая удостовериться в том, что все это не мираж, и супруга действительно снова в ее руках.

– Будь хорошей девочкой, – выдохнула Эмма.

– Я пытаюсь, но ты же не отпускаешь, – рассмеялась Кейн, когда поверх ее руки Эмма положила свою ладонь, не давая себя гладить.

Эмма отозвалась довольным мурлыканьем – не то на прикосновение, не то на последнюю фразу. Но все же не убрала руку Кейн со своей груди.

– Прости, любовь моя, я буду вести себя прилично. Как там наши дети? – Кейн обняла Эмму и легко погладила ее по спине.

– Твой дядя забрал их на ночь. Ханну невозможно было уговорить отправиться с ним, это кошмар какой-то. Она просто без ума от тебя, никуда не хотела ехать, – при этих словах Эмма с болью отвела взгляд.

Видя Ханну и Кейн вместе, она страдала от чувства вины. – Прости меня, – едва слышно пробормотала Эмма и спрятала лицо в складках больничной сорочки Кейн.

– Девочка моя… А знаешь, что сейчас самое важное? – Эмма в ответ лишь покачала головой, и Кейн поняла, что та плачет. – Самое важное – это то, что ты и Ханна здесь, со мной и Хэйденом. Милая, мы хотим, чтобы ты была с нами.