Ярость дьявола

И я это спросила не для того, чтобы подорвать твою уверенность в Кейн. Но ведь я знаю, почему ты ушла от нее, и не хотела бы, чтобы то же самое произошло, если события снова накалятся. А мне что-то подсказывает, что после того, как в нее стреляли, у кого-то будут очень большие проблемы.

– Я пообещала ей, что это теперь навсегда, и я сдержу свое обещание. А те ублюдки, которые стреляли в наших детей, заслуживают того, что Кейн им приготовила. И я надеюсь, она перебьет их всех до единого.

– Уверена, она не разочарует тебя.

Или нас, если уж на то пошло. Ты знаешь, как я отношусь к Ханне, и знаешь, как у меня кровь кипела, когда ты рассказала мне о случившемся. Тот, кто осмелился наставить на нее ствол, заслуживает всего, что только припасено у дьявола в аду.

– Аминь, сестрица, – сказала Эмма, наконец, позволяя себе улыбку.

Провинциальную тишину взорвала какофония хлопающих дверей машин. Началась суета. Человек двадцать мордоворотов устанавливали в доме охранную систему, которую должны были запустить не позднее сумерек.

– Мэдди, как приятно снова видеть тебя, – Кейн протянула руку. Эмма тем временем вынимала из машины спящую дочку.

Мэдди подняла взгляд. Ясно-голубые глаза Кейн светились озорным огнем. Мэдди рассмеялась. Она любила Джерри всем сердцем, но когда Эмма много лет назад показала ей фотографию Кейн, Мэдди поняла, что именно подруга находила в этой женщине: на то сочетание, которое давали сногсшибательная внешность и невероятное обаяние, впору было вешать табличку с надписью «огнеопасно».

Да, Кейн ей сразу понравилась. Мэдди попыталась одной рукой пригладить волосы, которые растрепал ветер.

– У тебя красивые волосы.

– О… спасибо, – покраснела Мэдди и подняла уже обе руки, пытаясь спасти прическу.

– Милая, хватит смущать мою подругу, пойдем в дом. Еще не хватало, чтобы ты в такую погоду простыла.

– Есть, мамочка, – Кейн подмигнула Мэдди и последовала за Эммой.

А Мэдди, опустив голову, прошептала себе под нос:

– Господи боже, монахиня в аду не сможет ответить «нет» этой женщине.

И, когда дело касалось Кейн, «нет» было последним, что пришло бы в голову Эмме.

– Ма-а-а-ам, – протянула Ханна сквозь сон.

– Спи, малышка, все хорошо, – Эмма села рядом с дочерью, поглаживая ее великолепные черные локоны.

Ханна открыла и снова сомкнула свою маленькую ладошку, подзывая Кейн, когда та показалась в дверях. Женщина села на кровать, и Ханна положила голову ей на колени. Эмма оставила их наедине, давая Кейн и дочке время побыть вдвоем.