Ярость дьявола

Когда я нашла тебя, когда у нас родился Хэйден, в наш дом пришла любовь, наполнила его игрушками, рисунками и фотографиями, я все время боялась, что это лишь сон. Ты показала мне, что это нормально – хотеть всего того, чего, как внушала мне долгие годы мать, я не достойна. А, в конце концов, я ведь сумела поверить, что имею право на все это, потому что люблю тебя.

Кейн снова ее поцеловала:

– Ты заслуживаешь куда большего. И, если бы могла, я бы сделала все для того, чтобы все твои мечты сбылись.

– Да? – Эмма обхватила лицо Кейн руками и взглянула в ее глаза.

Кейн молча кивнула, и в этот миг Эмма поняла, что ей хватит сил поступить так, как советовал отец, провожая ее в Новый Орлеан. Росс сказал тогда: «Иди и возьми все, что должно быть твоим, и ни перед чем не останавливайся».

– Я хочу еще одного ребенка.

Попроси Эмма о чем-то другом, она бы непременно рассмеялась, увидев такую реакцию своей любимой. Великая и ужасная госпожа Кэйси сидела, открыв рот. Пару раз она рассеянно попыталась поднять нижнюю челюсть.

Кейн побледнела так стремительно, что Эмма испугалась, как бы она не упала в обморок.

– Ты слышишь, милая?

– Да, – Кейн произнесла это так тихо, что Эмма с трудом расслышала.

– Я знаю, что нам многое еще нужно восстановить, прежде чем ты сможешь одобрить эту идею, но я просто хотела рассказать тебе о своем желании… – затараторила Эмма, нервно заламывая пальцы. – А если ты не хочешь вообще, ничего страшного, ведь это не тот вопрос, в котором можно на чем-то настаивать, я же понимаю…

Поток слов был прерван, когда Кейн накрыла губы Эммы своим исполненным желания поцелуем.

Не прилагая особенных усилий, Кейн перевернулась вместе с Эммой, оказавшись сверху, и укрыла тонкое, но округлое тело любимой женщины своим – сильным. Когда Кейн медленно отстранилась, Эмма тяжело дышала.

– Я этого так сильно хочу. Почти так, как тебя сейчас.

Желание в голосе Кейн заставило Эмму выгнуться, застонав, и снова прильнуть к любимым губам. В этот раз, отстранившись первой, Эмма поспешно расстегнула пуговицу на джинсах, впуская Кейн.

Восторг от того, что ее надежды не были мгновенно разрушены, пролетел в голове Эммы и тут же был вытеснен другим ощущением – ощущением невероятной близости с Кейн, ее пульсацией глубоко внутри, где могла быть только она одна.

– Я люблю тебя, девочка моя. И буду любить всех деток, которых ты подаришь этому миру вместе со мной.

«Вот и все», – подумала Эмма. Кейн возвратилась к ней окончательно, преодолев все свои сомнения.