– Ты действуешь только от собственного лица, и ты никогда не просил ничего взамен.
Мысль о благотворительности внезапно напомнила Фан Му про дело, которое поручил ему Син Чжисен. Он вытащил конверт с тысячей юаней из кармана куртки и протянул его учителю Чжоу.
– Что ты делаешь? – воскликнул тот. – Ты и так перечислил нам деньги в этом месяце, не говоря уже о подушках и одеялах, которые ты привез.
– Это не от меня. – Фан Му рассказал о Син Чжисене и объяснил, что намерения у того бескорыстные.
Учитель Чжоу взвесил наличные на ладони и погрузился в раздумья.
– Фан, дружище, есть кое-что, о чем я давно хотел с тобой поговорить.
– Почему ты помогаешь именно Ляо Яфан?
Фан Му заглянул учителю Чжоу в глаза. Тот ответил ему взглядом, полным обычной нежности и теплоты. Юноша понял, что ему можно доверять.
– Потому что я был знаком с ее матерью. – Мгновение он помолчал, а потом продолжил: – Когда я учился в университете, ее мать работала у нас в общежитии.
Фан Му не собирался рассказывать подробности, а учитель Чжоу не стал расспрашивать. Немного подумав, старик хлопнул его по плечу и сказал:
– Ты осознаёшь свой долг и выплачиваешь его. Я всегда знал, что ты – человек высоких моральных качеств.
– Это самое малое, что я могу сделать. Мать Ляо Яфан заплатила собственной жизнью, и в результате эта девочка лишилась детства.
Внезапно глаза учителя потемнели.
– Нет, я совсем другой. – Он поглядел на запад, в сторону заходящего солнца, и тихонько пробормотал: – Я не похож на тебя.
Воспоминания – странная штука. Они текут плавным потоком, и человек, внезапно погрузившись в него, часто не может вынырнуть обратно. Фан Му понятия не имел, в какие глубины памяти на мгновение погрузился учитель Чжоу, но знал, что и тот не представляет, о чем думает он сам.
После ужина мрачность учителя Чжоу так и не развеялась, и Фан Му тоже грустил всю дорогу до дома.
Внедорожник мчался по плоским улицам Чанхона мимо жилых кварталов, которые казались одновременно знакомыми и чужими.
