Остальные дети, слишком маленькие, не ощущали нависшей над ними угрозы, зато она прекрасно знала, что такое снос и расселение – они лишатся единственного места, которое могли называть своим домом. И неизвестно, что ждет их в будущем.
Неопределенность – вот что приводило ее в ужас.
Постепенно ночная темнота уступила место бледному рассвету, а тишина сменилась нарастающим уличным шумом нового дня, но Фан Му так и сидел, глядя в окно с морозными узорами и держа хрупкое тело девушки в своих объятиях. Наконец равномерный гул машин усыпил его.
Фан Му кое-как поднялся на ноги и заозирался по сторонам, при этом едва не наступив на Ляо Яфан. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и держала в руках учебник иностранного языка.
Мучимый неловкостью, Фан Му потянулся за очками. Надев их, он сразу заметил, что на столе прибрано: валявшиеся в беспорядке бумаги сложены в стопки, а пепельница, полная окурков, вычищена и вымыта.
Фан Му присел на краешек кровати и уставился на затылок Ляо Яфан. Она не отрывала глаз от своего учебника. Наконец он встал и прошел в ванную.
Когда они оба умылись, Фан Му жестом показал девушка следовать за ним на лестницу и держаться как можно тише.
Дом служил общежитием для полицейских без семьи, а поскольку еще не было и семи утра, шансы натолкнуться на кого-то из соседей стремились к нулю.
Только когда внедорожник отъехал на приличное расстояние, Фан Му позволил себе наконец выдохнуть и расслабиться.
– Во сколько тебе надо быть в школе? – спросил он Ляо Яфан.
– Первый урок начинается в семь.
Фан Му бросил взгляд на часы и нажал на газ.
Заметив справа «Кей-эф-си», он притормозил и побежал купить что-нибудь девушке на завтрак. Протягивая ей пакет, потребовал дать ему слово, что она найдет время и обязательно все съест. Ляо Яфан аккуратно положила пакет в свой рюкзак и остаток дороги сидела молча.
Ручейки школьников в такой же бело-синей форме, как у нее, текли в ворота.
