Однако следственные действия, предпринятые департаментом, принесли Фан Му большое разочарование – Тан Чжи действительно играл в тот вечер в интернет-кафе, и служащий оттуда хорошо его запомнил. Забронировав себе компьютер у стойки, Тан Чжи попросил служащего принести ему бутылку воды. Тот принес воду «Вахаа», но Тан Чжи заявил, что хотел другую, «Нон-фу». Служащий вернулся с бутылкой «Нон-фу», однако Тан Чжи пожаловался, что она недостаточно холодная. В три часа утра, когда тот подошел к стойке, чтобы заплатить, то снова поругался со служащим из-за одной позиции в чеке.
Иными словами, Тан Чжи никак не мог находиться на месте преступления, когда оно совершалось.
– Значит, подозрения с него сняты? – Бьян Пинь подул на чайные листья, отгоняя их от края чашки, и сделал щедрый глоток.
– На мой взгляд, нет. – Фан Му покачал головой. – Он определенно в чем-то мне солгал.
Вряд ли Тан Чжи так часто ходил в лабиринт, чтобы побить собственный рекорд, иначе он вел бы записи и фиксировал время.
– Допустим на минуту, что он действовал не один. – Бьян Пинь прикурил сигарету. – И ходил в лабиринт снова и снова, чтобы составить карту.
Фан Му растянулся на диване и зевнул.
– Я уже дал департаменту добро на проверку всех, с кем Тан Чжи контактировал в последнее время.
– Вид у тебя усталый. Может, уйдешь домой пораньше и отоспишься?
Фан Му рассмеялся, с трудом поднялся на ноги и ухватил сигарету из пачки Бьян Пиня, «Чангуа».
– Ладно. Значит, я пошел.
В этот момент на столе зазвонил телефон. Бьян Пинь помахал рукой Фан Му и взял трубку.
Юноша кивнул и уже собрался уходить, но, когда он стоял на пороге, Бьян Пинь окликнул его. Фан Му быстро развернулся:
Выражение лица начальника потрясло его. Мгновение назад оно было спокойным и расслабленным, сейчас же его брови сдвинулись в одну суровую линию.
Он повесил трубку и как будто задумался над чем-то.
– Люо Цзяхай сбежал из-под стражи.
Народный суд города Чанхон, лестничная площадка второго этажа.
Чжан Десянь прислонился к перилам лестницы, с непроницаемым лицом слушая судью, который обращался к нему. Судья придерживался холодного профессионального тона, но фразы, слетавшие с его уст, звучали тревожно. В их числе была и «смертная казнь».
Разговор закончился быстро; судья ушел.
