Яжмаг

Я даже неприличный жест ему не стал показывать из жалости, не то чтоб всерьёз каким-нибудь заклинанием поперёк морды шандарахнуть. Хотя, признаюсь, искушение таки было.

Горилла дожидалась меня в том же кабинете. Выражение морды лица – нечто среднее между удивлением-удовлетворением-ненавистью-голодом-предвкушением и вожделением. В общем, чоткий Сотона и тот ногу сломит в тайнах женской психологии…

– Вы проницательны как никто.

– Опять верно, вас не обманешь.

Горилла поманила меня корявым пальцем. Я подошёл и спокойно позволил ей осуществить захват, теперь она могла сломать мне шею одним движением.

Но было понятно, что она не сделает этого, пока не узнает…

– Тот, кто сумел выбраться отсюда живым, вряд ли вернётся добровольно. Что вы скрываете от нас, Мценский? – нежнейшим, кукольным голоском пропела она.

– Вряд ли я скажу то, чего вы не знаете, – спокойно ответил я, страшные руки на горле нервировали, но не причиняли боли. По крайней мере пока. – Нонна Бернер – нефилим, сейчас она находится у Хранителей, они намерены её использовать для борьбы с такими, как вы.

– Да, а я намерен её забрать. Точнее говоря, вернуть себе.

Руки неуверенно разжались.

– Но для этого мне нужна ваша помощь.

Горилла очень медленно опустилась в своё кресло и начала задумчиво накручивать на указательный палец прядки кудрявого парика. Её широкие ноздри задышали розовым, а в маленьких чёрных глазках сверкнула искра здорового любопытства.

– Говорите. Я жажду услышать подробности.

Вот и отлично, не сомневался, что это сработает.

Никогда ещё во всём культурном Санкт-Петербурге никто не отказывался настучать по сопатке силам Добра. По крайней мере, мне о таких лохах неизвестно. Поэтому я пошёл ва-банк, ничего не скрывая и ни одной карты не оставляя в рукаве. Лгать было бессмысленно, даже опасно. Следовательно, сейчас в моих интересах говорить правду, только правду и ничего кроме правды!

Я пел, словно курский соловей, словно бандеровец на допросе, словно Басков в гостях у Кадырова, не затыкаясь ни на минуту, глотая слова, забывая вдохнуть и выдохнуть, лишь бы наверняка быть услышанным.

Мы, яжмаги, редко можем позволить себе роскошь стоять на одной стороне, чаще всего приходится лавировать, в разумной доле придерживаясь принципов, но и не обязательно умирая за них.

Я рассказывал всё, что знал, без утайки и всякой задней мысли, потому что нуждался в покупке заклинаний, и только это было на данный момент самым важным.