Яжмаг

Что лишний раз подтверждало мои сомнения, поскольку сейчас можно ходить без денег, без паспорта, но не без маски! Я накинул рубашку с коротким рукавом, натянул чёрные джинсы. Смартфон с подключенным Сбером сунул в карман.

Да, если кто вдруг думает, что вирусы – это вырвавшаяся на свободу чёрная магия, чужое колдовство или месть Таноса, так, увы, нет. Нам, яжмагам, было бы проще остановить любую эпидемию, имей она сама волшебную природу. Но в данном случае развлекались люди и спецслужбы, а не мы. Мы слишком поздно опомнились.

Скажу больше, трое моих хороших знакомых по шабашам из Нижнего, Владимира и Казани ушли из жизни под аппаратами ИВЛ, когда их лёгкие превратились в жидкое стекло, и никто не хотел бы быть на их месте. Гэндальф тогда едва ли не матом отправил меня вакцинироваться. Я не антипрививочник, я пошёл.

– Беру две маски! Вы готовы?

– Да-да, но мы только выйдем вместе, хорошо? – слишком уж торопливо напомнила девушка. – А там я сама пойду, по своим делам, мне пора, меня ждут, мне надо нести свет Слова Божьего!

– Конечно, само собой разумеется, как вы могли подумать…

Фамильяр, церемонно помахивая хвостом, проводил нас до двери, отсалютовав мне на манер Дзюбы, и, подпрыгнув, повис чёрным зонтом на вешалке в прихожей.

В парадной всё было чисто, а о недавнем саморазнесении вороны на молекулы напоминал разве что едва уловимый запах распада взрывчатых веществ. Спустившись по ступеням, из дома мы вышли чинно, без присущей соседям-москвичам спешки, едва ли не под ручку, как старые, добрые знакомцы, то есть почти что влюблённая парочка.

На дворе конец августа, вполне ещё уютное время года. Любая одежда от свитера до футболки – считается «по погоде», что в тёплых кроссовках, что «пройдусь босиком по нагретому граниту» в равной мере не вызывает удивления прохожих. Говорят, многих гостей города это дезорганизует, но я-то местный, мне нравится.

В отличие от многих других городов необъятной матушки-России наши питерские бабушки редко сидят у парадной, они предпочитают обмениваться сплетнями в саду Эрмитажа, скверике Екатерины Великой или на тенистых аллеях Васильевского острова.

Так что, тихо шушукаясь за спиной, обзывать меня наркоманом, а Нонну – проституткой было просто некому.

На булыжной мостовой, напротив выхода из арки, можно было разглядеть подтёртые пятна крови, сломанное лезвие выкидного ножа и размазанные на три метра следы от пачки сигарет. Когда Гэндальф «спасает мир» под ароматами хорошего виски, он реально способен на страшные вещи.