Яжмаг вне закона

Я бросился к пошатывающемуся Фамильяру, обняв его за шею. Призраки реально покусали его, мой кот хоть и тяжело дышал, но всё ещё горел азартом боя.

– Убью, зарежу, растопчу, порву на тряпки, как хочу! Размажу, выну потроха, не доводите до греха осатаневшего кота, не то… не так… не тут… не та…

– Успокойся, мы им показали. Как я понимаю, это было последнее нападение, они больше не придут.

– Уверен в том, что говоришь? Ядрёна мышь…

– Твой хозяин прав, – раздалось за нашими спинами. – Они получили, что хотели.

Мы обернулись и наперегонки бросились вперёд. Гэндальф лежал на мостовой, его одежды, порванные в разных местах, искрились теми самыми чёрными пятнами болезни, от которой так хорошо помогла золотая паутина. Но сейчас он умирал прямо у нас на руках…

– Так вот о чём говорил сфинкс, – только сейчас дошло до меня.

Псы Анубиса преследовали нас вовсе не из-за того, что наивная блондинка назвала не то имя. Они должны были вернуть волшебную паутину, которую мы взяли без разрешения, хотя, возможно, достаточно было просто попросить.

Это наш косяк. Исключительно и только наш, а они лишь восстанавливали справедливость.

– Гэндальф, прости, я не знал…

– Никто не знал, друг мой, – тепло отозвался он. – Обещай не скорбеть обо мне, и ты, кот, что притворяется демоном, вытри слёзы.

Фамильяр ничего не ответил, но демонстративно не стал вытирать злую слезу, скатывающуюся по щеке.

– Там, куда я ухожу, меня ждёт чудесный мир. А вы обещайте старику позаботиться о бедной девочке. У неё слишком большое сердце…

Это были его последние слова.

Когда искры погасли, на мостовой не осталось ровно ничего.

Наверное, я простоял на коленях достаточно долго, потому что, когда маленький котёнок лизнул мою руку, мне не было больно. То есть я ничего не чувствовал, хотя его язычок буквально содрал слой кожи с тыльной стороны ладони. Просто посмотрел на него, погладил по голове, прижал к груди, встал и пошёл. Брести до Банковой пришлось почти час, если не дольше.

В карманах ни денег, ни карт, ни сотового, ни даже ключей.

Всё осталось в подвалах дома Брусницыных, куда непременно придётся наведаться. Сначала я прихрамывал и даже спотыкался, но потом как-то сумел выверить шаг. Мы прошли почти половину Васильевского острова, пересекли по мосту Неву, свернули на Дворцовую площадь, а уже оттуда было недалеко. Относительно.

Не говорили ни о чём. Кажется, и мыслей никаких в усталом мозгу не было.

На нас никто не нападал, мы никого не интересовали.