Костя очень мужским, оценивающим взглядом посмотрел на меня. И произнес – но обращался будто не ко мне, а к кому-то третьему, незримо присутствовавшему в комнате:
– Да, она хороша... Ради такой – любой рискнул бы.
Кажется, он до сих пор переживал наше вчерашнее приключение.
Я беспечно улыбнулась:
– Да ладно тебе, Костя! Чем мы особенно рисковали? Ведь закончилось все хорошо...
Но Костя смотрел словно сквозь меня и обращался будто к кому-то третьему:
– Впрочем, это в духе многих мужчин: едва не погубить карьеру ради парочки стройных женских ножек.
..
Что за странная, непонятно откуда взявшаяся манера – говорить обо мне, будто меня здесь нет? И потом: он что, о службе в санатории жалеет?
Я набросилась на него:
– Какую карьеру ты имеешь в виду? В санатории, в этой клоаке?! Под началом человека, который едва не угробил моего сына?!
Костя вздохнул:
– Ох, Лиля, Лиля... Нам действительно предстоит тяжелый разговор. Я долго думал, стоит ли его затевать, но решил, что ты имеешь право знать.
..
Я похолодела:
– Знать – о чем?
– Я совсем не тот человек, за кого себя выдавал.
– Не понимаю...
– Да ладно, Лиля. Ты умная девочка. И интуиция у тебя развита. Все ты понимаешь. Или, по крайне мере, догадываешься.
Я почувствовала, как лечу в пропасть. Потому что я, на самом деле, догадывалась. И подозревала, и боялась, и молила всех богов, чтобы эти подозрения оказались всего лишь пустыми домыслами... Однако мои молитвы услышаны не были. И сейчас Константин смотрел на меня без малейшей искорки во взгляде.
Губы его холодны, голос сух:
– Ты была права в своих подозрениях, Лиля. Я действительно не тот Костя, которого ты знаешь. И которого, надеюсь, любишь. Моя работа в санатории – это всего лишь прикрытие.
И снова этот жесткий, без малейшего намека на любовь, взгляд.
Наверное, я побледнела. Константин, глядя мне прямо в лицо, раздельно произнес:
– Я вовсе не чиновник отдела кадров. И никогда им не был. Моя работа в санатории – это всего лишь командировка.
Не самая опасная, но все же...
Я только и могла пробормотать:
– Боже мой... Значит, ты...
Он перебил:
– Ты никогда не узнаешь всей правды. Не узнаешь моей настоящей должности. Как и названия организации, на которую я действительно работаю. Но кое о чем – что касается лично тебя – я расскажу. Из-за этого у меня могут возникнуть большие неприятности – но я все равно расскажу. Я тоже человек и просто не могу сделать ручкой и оставить тебя в полном неведении.
