– Выяснил, что у тебя маленький сын, что ты за гроши тренируешь кирсановских дамочек и отчаянно нуждаешься в хорошей работе. А в санатории как раз открылась вакансия тренера по шейпингу. Все складывалось как нельзя лучше.
– Ты решил приблизить меня одновременно к себе – и к Старцеву. Подложить меня под него и, таким образом, вытянуть из него его секреты, – кивнула я.
– Да, Лиля. – Костя почти что с вызовом взглядывает на меня и говорит: – Я пообщался в неформальной обстановке с твоим бывшим начальником Емельяном.
Он мне многое рассказал – в том числе и о ваших с ним, м-мм, личных отношениях... Тогда я и решил, что ты по своим психологическим качествам мне подходишь.
Меня бросает в краску, а Костя спокойно продолжает рассказ:
– Однако все получилось не совсем так, как я планировал. Ты начала работать в санатории, встретила здесь Старцева, однако вовсе не собиралась продолжать ваш роман... что, кстати, у вас с ним случилось?
– Не твое дело, – оОтрезаю я.
В Костиных глазах мелькнули лукавые искорки:
– Думаю, Старцев хотел от тебя кое-что получить.
И не получил... Я прав?
Я молчу, а Костя ухмыляется:
– Да прав, прав. Не дала старичку. И молодец, конечно, что не дала... Одна беда: я опять остался ни с чем.
И, чуть подумав, добавил:
– За исключением того, что ты мне реально очень нравилась. Нравилась все больше и больше.
– Ты сволочь, – тихо говорю я. – Сволочь и предатель.
– Я действительно очень переживал, – не смущается Костя, – когда у тебя случилась неприятность.
Когда на твоей тренировке погибла та толстушка, Елена Ивановна, и тебя вынудили платить огромный штраф. Очень жалел, что втянул тебя во все это, и искренне хотел тебе помочь. Но ничего рассказать на том этапе не мог. К тому же ситуация все больше запутывалась: убили Степана. Эти две смерти, происшедшие практически подряд, очень обеспокоили мое начальство (не Арсения Арсеньевича, конечно, а моих настоящих начальников): на меня давили, требовали срочно взять ситуацию под контроль.
Тогда я предпринял еще одну попытку подобраться к Старцеву – в этот раз через бедную девочку, Бэлу... – Его взгляд стал виноватым.
Ну, конечно! Эти их посиделки в ресторане, и безнадежно влюбленные глаза несчастного создания, и Костины якобы чувства – просто часть задания! Дурочка Бэла наивно подумала, что встретила свою любовь – а ее, конечно, тоже использовали. Как использовали и меня.
– Ну, и как? – печально интересуюсь я.
