Это он предложил Старцеву перебраться в подведомственный ему санаторий, помогал выбирать среди отдыхающих дамочек богатых и легко поддающихся гипнозу... Вызывал нотариуса и принимал все меры, чтобы смерть пациенток выглядела несчастным случаем... Так что его болтовня тогда в подвале оказалась как нельзя кстати. Тем более что я записал его пламенную речь на диктофон.
– Разве диктофонная запись может служить доказательством? – блеснула я познаниями.
– Для суда нет, – пожал плечами Константин. – Но для тех, кому Арсений Арсеньевич причинил зло, – запросто.
У меня мелькнула смутная догадка:
– Ты кого имеешь в виду?
– Мужа твоей толстушки, – спокойно ответил Костя. – Дмитрия Мироновича Тулякова. Вчера, прежде чем отправиться в особняк на помощь к тебе, я передал ему кассету. Дмитрия Мироновича она весьма впечатлила. Так что дни нашего карлика, думаю, сочтены. И кстати вот. – Костя протянул мне довольно пухлый конверт: – Это тебе от него.
Я заглянула внутрь. Конверт был полон восхитительно новых стодолларовых купюр.
Я почувствовала, как по моему лицу расплывается счастливая улыбка. Костя улыбнулся в ответ:
– Дмитрий Миронович сказал, что можно не пересчитывать. Там пятнадцать тысяч, как вы с ним договаривались.
И добавил с нотками уважения в голосе:
– Ты молодец, Лиля. Умеешь устраиваться. Не только за себя отомстила, но еще и денег заработала!
– Подожди... – прошептала я и отложила конверт. – Получается, ты просто сдал одного бандита другому?
– Ну да. Пусть сами между собой разбираются, – беспечно хмыкнул Костя.
– Но ты же уверял меня, что работаешь на серьезную организацию? КГБ, ФСБ или как вы там называетесь?
Константин вновь посерьезнел:
– Мою организацию Арсений Арсеньевич не интересует. Думаю, и ФСБ – тоже. Кому он нужен? Просто мелкий жулик, решивший подзаработать на открытии Старцева...
– Но разве Димусик... он не будет мстить и Старцеву тоже?
– Пусть попробует, – усмехнулся Константин. – Только Старцева он не найдет. Никогда.
И добавил:"
"– Лиля, я уже говорил, что не могу рассказать тебе всего.
Старцев больше никогда не появится в «Ариадне». Как и в Москве, и в прочих мировых столицах. Теперь, когда мы знаем о возможностях доктора – и о его преступлениях тоже, – он принадлежит нам. Что с ним будет дальше – решать не мне. Будет ли он, красиво говоря, служить своим талантом на пользу родине и искупать совершенные им преступления? Или понесет за свои деяния заслуженное наказание? Этого я не знаю. И не узнаю никогда.
