Я сердито стряхнула со своего плеча руку динозавра Кирюхи и возмущенно произнесла:
– Что вы себе позволяете? Я...
– Сядь, – перебил меня седовласый.
Черные угольки глаз сверкали, низкий, бархатный голос завораживал. Я послушно упала в кресло.
– Вы кто? – пробормотала я.
Вместо него ответил Константин Сергеевич:
– Это, Лилечка, Арсений Арсеньевич. Директор нашего санатория.
– Очень приятно... – начала я, но коротышка перебил:
– Еще раз себе такое позволишь – уволю.
Директор сделал зловещую паузу. Я молчала.
– ...Сразу бы выгнал, да за тебя Константин Сергеевич попросил, – с сожалением закончил он. – Поэтому на первый раз прощаю.
Я метнула на моего ангела-хранителя благодарный взгляд, но Костя – мой Костя! – смотрел не на меня. Он что-то разглядывал за окном и в свете весеннего солнышка казался совершенным, будто античная статуя. Я особенно остро почувствовала, что хочу его, немедленно, хочу всего, от кончиков длинных пальцев до синих глаз...
А седовласый совсем уж грубо закончил:
– Еще раз в чужой номер заглянешь – будешь бабки платить.
За вмешательство в частную жизнь. И в гостевую столовую тоже больше ни ногой. Поняла?
И дальше еще долго разорялся все в том же духе. Что персонал – это словечко он произносил с особенным удовольствием – должен вести себя тише воды ниже травы. С постояльцами ни в какие контакты, кроме как по работе, не вступать. По санаторному парку без дела не разгуливать. В бассейн ходить только до семи утра или после десяти вечера, когда никого из гостей там нет.
Кушать тоже не вместе с клиентами, а в отдельном помещении, без всяких, как я поняла, скатертей.
...Даже не сами слова были обидны, а тон, каким он их говорил. Арсений Арсеньевич явно давал понять: он, по определению, меня во много раз выше. Директор санатория, хозяин, богач, почти небожитель. И Костя – мой Костя! – явно принадлежит не к моему, но к его миру. Он внимательно слушал директора. И в некоторых местах его речи даже согласно кивал.
...Ну, а когда запугивание под видом инструктажа закончилось, амбал Кирюха отвел меня в мою комнату.
Никакого, к сожалению, сравнения с роскошными гостевыми номерами. Даже в моей малогабаритке и то площади побольше. А тут – два на два, как в гробу. Только кровать с тумбочкой и помещаются. И крохотная ванная с душевой кабиной.
– Что, не нравится? – назидательно молвил Кирюха. – А чего ты хотела? Весь персонал так живет. Можно подумать, у тебя в Кирсановке лучше.
– Ты сам, что ли, не персонал? – фыркнула я.
