Идеальная химия

Я плакала от радости, счастья, любви. И когда я заметила ту одинокую слезинку в уголке его глаза, я сняла ее поцелуем… Мне хотелось сохранить ее навечно, потому, что впервые Алекс позволил мне увидеть себя таким. Алекс не плачет; он не позволяет эмоциям пробиться через его защиту.

Сегодняшний вечер изменил его, хочет он признать это или нет. Я тоже изменилась.

Я захожу в дом Сиерры. Она сидит на диване в гостиной. Мои родители сидят напротив нее.

— Это выглядит, как интервенция, — говорю им я.

— Это не интервенция, Брит.

— Неужели не понятно? — говорит отец. — Ты не живешь дома.

Я становлюсь напротив обоих родителей, размышляя, как же мы докатились до этого. Моя мать одета в черный костюм, ее волосы собраны сзади в тугой пучок, как будто она на похоронах. На отце простые джинсы и рубашка, но глаза у него покрасневшие, он не спал всю ночь, я это вижу. Скорее всего, мама тоже, но она умело умеет это маскировать.

— Я не могу больше играть роль идеальной дочери. Я не идеальна, — говорю я спокойно и ровно.

Мой отец хмурится, как будто пытается сохранить самообладание.

— Мы не хотим, чтобы ты была идеальна. Патриция, скажи ей, что ты чувствуешь.

Моя мама качает головой, будто осуждая меня за то, что я делаю из этого драму.

— Брит, это продолжается слишком долго. Прекрати что-то доказывать, прекрати буянить, прекрати вести себя как эгоистка. Мы с твоим отцом не хотим, чтобы ты была идеальна, мы хотим, чтобы ты была настолько хорошей, насколько ты можешь быть, вот и все.

— Все из-за Шелли, неважно, сколько бы она не пыталась, она не сможет оправдать все ваши надежды?

— Не вмешивай сюда Шелли, — говорит отец. — Это нечестно.

— Почему нет? Это все также касается Шелли. — Я чувствую себя пораженной, неважно, сколько бы я ни пыталась объяснить это, я никак не могу найти правильных слов. Я падаю напротив них в одно из мягких бархатных кресел. — К слову будет сказано, я не сбегала из дома, я живу у лучшей подруги.

Моя мать снимает невидимую пылинку со своих брюк.

— Слава богу. Она хоть ежедневно звонила нам и сообщала о новостях, о тебе.

Я поворачиваюсь к своей лучшей подруге, которая сидит в углу и наблюдает эту драму Эллисов. Сиерра поднимает руки в защитном жесте, и идет к двери, в которую только что позвонили.

Моя мать выпрямляется на краешке дивана.

— Что нам нужно сделать, чтобы ты вернулась домой?

Я хочу очень многого от них, наверное, даже больше, чем они способны мне дать.