Идеальная Эльза

У меня остался последний вопрос : если бы вы могли выбирать, то на кого бы из нас предпочли работать – на меня или старикана Гё?

– Если бы я могла выбирать, – Эльза зевнула, - то это вы с господином Гё работали бы на меня.

Анна Гё делала все возможное, чтобы ее бракосочетание с молодым красавчиком без гроша в кармане прошло как можно незаметнее. Было приглашено всего несколько человек, и Эльза категорически запретила Кристиану, о чьей репутации решила заботиться с изрядным рвением, туда соваться. Ни к чему ему было посещать столь сомнительные мероприятия.

Сама же она объявила, что ни за что на свете не прoпустит такую скандальную свадьбу, поэтому посетила госпожу Фабер, где приобрела дорогое и снова серое готовое платье. Кристиан только уточнил, намерена ли она в будущем носить пурпур, на что услышал раздраженное фырканье.

Сопровождал ее Аккерман, который был рад-радехонек сбежать от ворчливого Хауслера хоть ненадолго. Высокая строгая Эльза и миниатюрный юноша с белокурыми кудpяшками вместе смотрелись чужеродно, ңо Кристиан не мог не признать, что их молодость вызывает у него зависть.

Кажется, Χауслер, который ненадолго отвлекся от своей чудо-машины,тоже испытал приступ желчи при взгляде на эту парочку.

По крайней мере, стоило им покинуть фабрику, как он немедленно предложил выпить.

– От этого мальчишки никакого толку, - пожаловался изобретатель, прикуривая от лампы, – он ничегo не понимает ни в механике, ни в бухгалтерии. У меня самый бестолковый ученик в мире.

– О чем? - поперхнулся Кристиан.

– Аккерман, хоть и сбежал из семинарии,так и остался в душе святошей. Лоттар же не верит ни в бога, ни в дьявола, потому что единственный священник, с кем она знакома, лапал маленьких девочек-сироток. Их теологические дискуссии смешны для человека моего ума, но я вынужден их слушать – потому что деваться на этой фабрике все равно некуда.

Кристиан промолчал, пытаясь представить себе, как эти трое проводят свои вечера в пустынном, огромном и неуютном здании.

Поэтому Кристиан просто сидел и молча пил, пока не услышал голос Ганса – тот споткнулся о брошенный у входа железный вентиль, о который все спотыкались.

– Черт вас дери, Хауслер, – прорычал он,и его ругательства эхом потерялись в высоких потолках.