Камилла всегда подстёгивала его, драконила, злость превращала в ярость, и он слетал с катушек. Именно это не нравилось деду, он видел, что внуком манипулирует женщина и делает это для собственного морального удовлетворения. Ты другая – ты его уравновешиваешь, приносишь ему покой, мир. Дед это увидел, понял и теперь сделает всё, чтобы ты осталась в семье.
– Фи, да мы вообще не должны были встретиться! Никогда! Мы даже не во вкусе друг друга, я-то точно не нравлюсь Осману. Просто случайно Осман поделился с Робертом, а тот ему посоветовал спросить у Леры, нет ли у неё подходящей подруги.
Всё.
– Но вы встретились, – заключает Фи. – Может, это судьба?
– Да нет никакой судьбы… не верю я в это больше. В отношения не верю. В брак и верность мужчин. – Мой голос становится тихим, а в глазах застывают предательские слёзы. – Единственное, чем мы похожи с Османом, – ярым нежеланием вступать в брак и создавать семью.
– Тебя обидели, Варь?
– Предполагаю, что наши с Османом истории в некоторой степени похожи.
И если ты помнишь, каково было ему, то поверь, я чувствовала себя точно так же.
– Помню, – вздыхает Фи, – и теперь тебя понимаю. Но я была бы рада, если бы вы с Османом попробовали построить настоящие отношения. Вы бы могли стать счастливыми.
– Не могли бы, – отрезаю я. – Мы больны. Больны душевно. А из двух больных вряд ли получится один здоровый.
Задумываюсь над словами сестры Османа. Был бы у нас шанс при других исходных данных? Чисто теоретически могли бы мы быть вместе? Не могу ответить на этот вопрос даже самой себе.
Мне нравится Осман как мужчина. Не знаю, насколько нравлюсь ему, но его голодный взгляд, периодически проскакивающий по моему телу, говорит, что он испытывает интерес. Но нам нужно держаться друг от друга подальше, как можно дальше, чтобы не усложнять и без того сложную ситуацию.
Я испытываю в его присутствии трепет и физическое желание, камнем ухающее между ног и заставляющее думать о его теле и близости с ним. Со мной такого давно не было.
Вчера ночью, когда он меня притянул к себе, я получала удовольствие от того, что прикасалась к его телу. Лежала на его широкой груди и слушала, как бьётся, словно молот, его сердце. Получала истинное наслаждение лишь от одного этого звука.
Это плохой признак. Для меня.
У меня долго, очень долго не было мужчины, и если он поцелует, если заденет чувствительные струны моего тела, остановить его я не смогу, потому не захочу останавливаться сама.
