– Куколка, за эти два дня ты многое со мной прошла: деда, свадьбу, моих родственников и бывшую женщину. Я безмерно тебе благодарен. Хочу купить тебе квартиру…
– Нет, – резко его обрываю на полуслове. – Нет, Осман. Не смей. Даже говорить не смей. Это гадко. Это будет выглядеть, словно плата… за секс, понимаешь? За близость, которой я сама хотела. Я просила лишь море. Этого достаточно, – чеканю каждое слово, чтобы он меня услышал и понял.
Перед отъездом с Леркой пошутили, что Осман с лёгкостью может купить мне жильё за услуги, и пару раз эта мысль проскакивала в мыслях.
Но сейчас я даже думать о таком не хочу, просто не могу, потому что теперь меня устраивает только одна награда – он.
– Я очень хочу, чтобы в твоей жизни был мир, понимаешь? – обнимает. – Чтобы ты приходила к себе домой, и никто слова тебе не сказал, что ты мешаешь, должна уйти или уехать. Не хотел обидеть тебя своим предложением, честно, лишь хочу сделать что-то, что тебя порадует.
– Покажи мне море…
– Завтра, как обещал.
Я свои обещания выполняю.
Не знаю, сколько мы так стоим на террасе обнявшись. Молча. Каждый думает о своём.
Мне безумно хорошо в его объятиях, спокойно, безопасно. Кажется, ещё совсем немного – и я смогу снова поверить, снова довериться, снова открыть свою душу.
Если и влюбляться, то только в такого, как Осман, если и желать большего, то только с таким, как он.
Я так хотела уехать, особенно после волны вранья, сказанного деду, но сейчас глубоко внутри искорка желания жаждет найти повод, чтобы остаться: в этом доме, с этими людьми, с этим мужчиной.
Мы сделали всё, чтобы нам поверили, но перестарались, и ложь стала настолько правдивой, что, возможно, мы и сами желаем в неё поверить.
Сейчас, чувствуя его объятия, я понимаю, что вот так мне бы хотелось провести всю жизнь – не терзать себя сомнениями, а душу вселенским неверием.
В двенадцать провожаем молодых теперь уже в их общий дом, и, можно сказать, официальная часть праздника окончена.
Сегодня никто не тянет меня танцевать, участвовать в конкурсах и играть на публику, но я устала – очень.
Понимаю, что два полноценных праздника подряд требуют выдержки и довольно большого количества сил.
Замечаю, что Камилла порывается подойти ко мне: сначала уверенно двигается в мою сторону, а потом, словно, передумав, разворачивается и идет в совершенно другом направлении. Мы вчера всё друг другу сказали, что ещё желает услышать эта женщина, мне непонятно.
