Не помню себя в этот период: что делал, где был и с кем разговаривал. Пребывал в постоянном тумане и, кажется, совершенно не осознавал, что я – это я. Роберт первым понял, что что-то не так. Хотел отдать мне два проекта, но не смог дозвониться, в офисе меня давно не видели. Приехал ко мне, ну и увидел… то, что осталось от меня. Позвонил Фи, и через три часа она была в Москве, чтобы следующие несколько дней приводить меня в состояние адекватности.
– Поэтому ты не пьёшь? Боишься сорваться?
– Куколка, я не боюсь сорваться, – смотрит на меня серьёзно.
– Просто за тот месяц я, похоже, выпил норму алкоголя, причитающуюся мне в этой жизни.
– А Рустам? Что он сказал?
Не мог же не объяснить? Ну не мог, такое просто так не делается.
– Лично мне – ничего! А деду, – взгляд Османа вспыхнул злостью, – что хотел меня проучить… показать, что он не настолько беспомощен, насколько все считают. Он всегда считал, что мне достаётся всё самое лучшее: я самостоятелен, успешный бизнес и красивая женщина рядом. Он же ничего в своей жизни сам не сделал, самостоятельностью никогда не отличался.
Тридцать пять лет сидит возле жопы Ахмеда, лишь исполняя поручения и принимая от отца подачки. Не желает самореализовываться, именно это и бесило всегда деда, который нас всех подталкивал найти своё место в жизни. Решил доказать, что он чего-то стоит, вот и доказал… нагадив в своей же семье.
Теперь я понимала Османа. Я бы тоже не хотела общаться и даже смотреть на такого человека, пусть и родного по крови.
– Первые два года я вообще сюда не приезжал.
Не желал отвечать на вопросы о Камилле и нашей неудавшейся свадьбе. Считал, что некрасиво говорить плохо о женщине, с которой тебе было хорошо, пусть даже после того, что она сделала, а достойную причину разрыва придумать не мог. Но Камилла сделала всё сама: рассказала своим подругам о том, что произошло, ну а они разнесли по друзьям и родне. С тех пор меня все искренне жалели, только от этой жалости было только хуже. История «Осман и Камилла» закончилась позавчера, когда со мной рядом появилась ты.
И за это – отдельное спасибо.
Я понимаю, о чём говорит Осман. Омерзительно, когда тебя предают, но ещё больше уничтожает, когда тебя жалеют, этой самой жалостью напоминая о случившемся."
"– Ты сказала, наши истории похожи, но не думаю, что у тебя всё было настолько драматично. – Осман улыбается и закатывает глаза, разряжая обстановку и наш серьёзный разговор.
В этот момент мне хочется всё ему рассказать.
