— Трое мужчин из числа тех, что гнались за сайгирсом, тоже решились приблизиться. — Давайте вы…
Я подняла взгляд, и говоривший осёкся. Вид у этой троицы был очень сомнительный — такой, что упаси светлые силы встретить где-нибудь в тёмной подворотне.
— Леди Ариадна. — А это уже стражники подоспели. — Леди…
Зверь опять зарычал.
И столько отчаяния было в этом тихом, исторгнутом из последних сил рыке, что сердце сжалось. Я всё понимаю. Вообще всё. И про опасности, и про безрассудство. Но!
— Этот сайгирс поедет со мной.
Я обращалась к преследовавшим монстра мужчинам, но не те поняли.
— Я его забираю, — повторила ещё строже.
— Это не «он», — нервно сглотнув, ответил самый смелый. — Это «она».
И после паузы:
— Это сука, ваша светлость. Но не надо, она бешеная! Герцог нам головы поотрывает, когда эта тварь вас сожрёт.
Старший из стражников тоже что-то сказал, а я не слушала.
Я ведь добрая. Очень. Но прямо сейчас во мне самой просыпался зверь.
Монстр говорите? А у вас глаза есть? Зверь умирает! И кто тут монстр ещё неизвестно.
Кто из вас опаснее? Зверюга из Мёртвой пустоши или те, кто довёл её до такого состояния?
Да что тут вообще произошло?
— Я его забираю, — повторила я.
Спор даже не закончился, а оборвался. Зато зазвучали другие возражения — мол, и как же мы его доставим? К твари нельзя прикасаться, потому что сразу откусит руку или что-то ещё. Стражники принялись уверять, что отвести в карете не получится, и прочие нелепые оговорки. Я опять-таки не слушала.
Вместо этого обратилась к зверюге, которая уже практически потеряла сознание.
Присев, я спросила:
— Потерпишь мою магию? Немного?
Только прочитать ответ в гаснущих огненных глазах я не смогла.
Пришлось действовать на свой страх и риск. Повернувшись к стражникам, я распорядилась:
— Служанки пусть возвращаются в замок сами, а вы — откройте дверь кареты.
— Ваша свет… — Старший запнулся. Обречённо покачал головой.
Кто-то из мордоворотов бубнил о том, что нельзя прикасаться к твари магией, что лучше уж руками, только я слушать по-прежнему не желала.
Простейший жест из числа бытовых навыков, и сайгирс взлетел в воздух как пух.
Зверь запротестовал, но вяло, сил на борьбу у него уже не было. Пользуясь этой слабостью, я отнесла сайгирса к карете и положила на пол. Наблюдая бледные от ужаса лица стражи, забралась следом и, захлопнув дверцу, крикнула:
— Едем!
Хорошо, что хотя бы кучер не возражал.
Умный, видимо.
