Идеальная жена

* * *Гарафеев покрутился на работе в надежде, что упадет дежурство или просто кто-то попросит его провести сложный наркоз вместо себя, но поступали только предложения алкогольного плана.

Гарафеев отвечал решительным «нет» с ладонью, как на плакате, и пояснял недоумевающим коллегам, что водка и работа – это хорошо, а водка и безделье – очень плохо.

Трезвый, он сидел в ординаторской, пил чай, как заведенный, и приставал ко всем с вопросом, не знают ли они, отчего бывает зеленая моча.

Выяснил много разной информации, в частности, что, когда ребенок съедает грифель фломастера, моча у него становится такого же цвета, как фломастер, а когда алкаш выпивает «Льдинку», то у него зеленеет не только моча, но и плазма крови.

Вспомнили черную мочу при ночной пароксизмальной миоглобинурии, Витька, наморщив лоб, сказал, что вроде бы триамтерен и какие-то антидепрессанты окрашивают мочу в голубой цвет, а противомалярийные препараты делают ее темно-коричневой. При желтухах моча становится цвета пива, это классика жанра, и иногда уходит больше в зеленый, чем в коричневый спектр.

В общем, Гарафеев укрепился в мысли, что моча могла окраситься по тысяче причин, которые никак не проливают свет на странную болезнь женщины, еще раз поныл Витьке насчет работы, получил отказ и отправился домой.

Лиза уже пришла из института. Гарафеев увидел следы слез на ее глазах, и вдруг так остро стало ее жалко, так грустно, что нельзя вернуться в те времена, когда он был большой и добрый волшебник, способный в секунду прогнать любое несчастье, что он решительно потянул ее за руку.

– Поехали.

– Куда?

– Ты мне скажи. Где твой супруг и повелитель?

– Дома, наверное.

– Ну вот и поехали.

– Пап, не надо.

Он молча потянул ее за собой.

Лиза стиснула губы, но, гордая женщина, шла за ним, не проронив ни слова.

Они молча прокатились в метро, но на выходе Гарафеев купил мороженое дочке, а заодно и себе, и они пошли, не торопясь, откусывая по чуть-чуть от восхитительно холодной массы.

– А я думала, ты не любишь мороженое, – сказала Лиза.

Он фыркнул.

– Серьезно? Любишь?

– Ну, конечно.

– Вот блин…

– Чего только не узнаешь о своих предках, когда взрослеешь, – Гарафеев отмерил кусок побольше, и от холода ему свело рот.

– А я твою порцию всегда съедала. Прости…

– Это норма, Лиз, – сказал он неразборчиво, но она поняла.

Когда подошли к двери, Гарафеев задвинул Лизу себе за спину и решительно надавил на кнопку звонка. Он хотел, чтобы Вовка сразу понял, что тут компромиссов не будет.