Тебя пришлось уговаривать и с тебя шоколадка, — Мелочь становится хитрее с каждым днем.
— Обойдёшься.
Больше ни одной сладости от меня не получит.
Воронова показывает мне язык и записывает голосовое Девятову об успешно выполненной миссии. Так и знал, что без него не обошлось.
Катарина еще раз косится на голубков и уходит, напоминая мне во сколько завтра смена начинается. Чёрт! Я думал завтра вечером к Соне с Лехой съездить, а теперь придётся циркулировать с подносом в руках. Лучше я найду желающего поработать, а сам поеду у своей Колючке!
Достаю телефон, чтобы позвонить Артику и вытащить его к нам, и вижу сообщение от Алессы.
Интересно.
Мы с мачехой общаемся на смеси ломаного итальянского и исковерканного русского, и я из её сообщения ни черта, кроме того, что вся семья куда-то собралась, не понял. Набираю отца.
— Привет, что у вас за кипиш?"
"— Привет. У нас Алина лучше любого кипиша. Она убедила Лессу, что срочно необходима большая семейная фотосессия, — страдальчески вздыхает.
— И, если ты хочешь, чтобы тебя не исключили из состава семьи будь добр прилететь без задержек.
Что-то мама мелко плавает. Размах не тот. Она однажды художника пригласила её портрет на полстены написать. Несчастный мужик через три дня на люстру готов был залезть, настолько часто у мамы менялись пожелания. Портрет, кстати, получился зачётный и висит в её доме на самом видном месте.
— Когда?
— Мама позвонит, меня отстранили от подготовки, — даже не скрывает, что доволен.
— Провинился или твои идеи не оценили?
— Признали неликвидными, — делает жизненно важную поправку. — Сын, ты помнишь про своё обещание? — отец перешёл на деловой тон.
Такое чувство, что у всех, кому я обещания раздал, память резко обострилась.
— Не жениться не предупредив?
— И это тоже. Я про работу.
— Срок изменился?
Первого сентября первоклашки пойдут в школу и я следом потащусь на работу. Даже галстук нацеплю. Не удавиться бы им.
Торчать в офисе хренову гору часов так себе перспективка. Но как-никак сам выбрал будущее в банковской сфере. Отец, конечно, меня с четырнадцати лет в офис таскал, посвящал в азы и надеялся, что я пойду по его стопам, но выбор всегда оставался за мной. Я выбрал, но мчаться в рабство не спешу.
Не понимаю, если нет необходимости тащиться раньше, то какой резон мне напоминать?!
— Нет. Хорошо.
Потрепавшись еще немного, я сбрасываю.
