Справедливости ради, бузить на парня не буду, поскольку и приглашённые не отказывают себе в удовольствии примерить роль самурая
— Твои? — указывает на висящие на стене клинки, ножи и мечи. — Разрешение есть? — берёт в руки одну из катан.
— Мои здесь только рапиры. Всё, что здесь находится — легально, — поясняю, пристально наблюдая за ним."
"Ник неспешно рассекает воздух катаной, подражая движениям из фильмов. Техника, несомненно, хромает, но он не размахивает ей, как лесоруб топором, и лезвие не обнажил, значит всё не так плохо.
— А кто тогда владелец коллекции? — прекратил размахивать и покосился на одати[1], висящий под самым потолком.
Нет! Нет! Нет! Пусть даже не думает! Им он разнесёт здесь всё в пух и прах. А если с ритуальными масками на противоположной от клинков стене что-нибудь случится, мне придётся камуфляжной сеткой обтянуться и скрываться всю оставшуюся жизнь.
— Те, кого здесь нет. Послушай, ещё раз спасибо за помощь, но мне нужно разобраться с мастером и ехать за братом, — близка к отчаянию.
Проблески серьёзности на лице собеседника подтверждают, что он не окончательно бронелобый. Вернув катану на место, он подходит ко мне и приглаживает волосы. Не мешаю ему. Пускай! Лишь бы путь своей машине начал поскорее.
— А что мастер говорит? — интересуется, продолжая свои действия. Не чувствую тяжести или чего-то неприятного, но всё равно хочу, чтобы он прекратил поскорее.
— Он смотрит, говорить будет после, — отступаю и тем самым освобождаю свою голову.
— Значит, ты за братом, а я останусь и решу вопрос с сантехникой, — портит появившуюся толику хорошего впечатления о нём.
— Что мне нужно сделать, что бы ты уехал? — тратить свои силы на борьбу с ним я не хочу, но и безропотно выполнять любые его желания я тоже не собираюсь, поэтому добавляю оговорку: — целоваться с тобой или что-либо ещё я не буду.
Он отвечает, не раздумывая:
— позже ты поцелуешь меня сама, без всяких условий, а сейчас я хочу позавтракать. Так спешил тебе на помощь, что времени не хватило перехватить что-нибудь.
Усиливает свои слова похлопываниями по прессу.
— А где гарантия, что ты после уйдёшь? — верить на слово нахалу — последнее дело.
— Клятва на мизинчиках? — как ребёнок хлопает ресницами и оттопыривает палец на одной руке. Невыносимый просто!
— Ещё варианты? — визуально прожигаю дыры в незваном помощнике.
— Пошли уже. И сама поешь, Злючка.
Я сейчас его рукояткой потяжелее тресну. Будешь тут доброй, когда за утро на тебя обрушивается две катастрофы сразу.
