Исторический во всех отношениях момент был подпорчен тем, что лекционный зал пришлось искать по выданной куратором схеме замка.
Полукруглая аудитория с восходящими рядами оказалась практически заполненной. Народ что-то с энтузиазмом обсуждал, и гвалт стоял такой, будто они коллективно радовались началу учебного года. Я даже на секунду решила, что ошиблась дверью, – лично у меня лекция по общей магии такого воодушевления не вызывала. Скажу больше, ни у кого в Академии общей магии Но-Ирэ эти занятия не вызывали ничего, кроме вселенской печали.
На всякий случай я сделала шаг назад и проверила номер, светящийся над притолокой, но карта местности не соврала, привела четко по нужному адресу. Только потом из дверей я заметила Юну, сидящую в первом ряду. Она низко опустила голову, словно досыпала последний сон или прятала на коленях скабрезный романчик и втихомолку его дочитывала.
Я смело вошла и невольно обратила внимание, что оживление на рядах было странным: выжидательным и фальшивым.
Словно куча народа разыгрывала спектакль и посматривала на меня исподтишка, с затаенным ехидством. Может, варвары из Элмвуда никогда не видели людей с обычным цветом волос, приехавших с другой стороны скалистой гряды?
– Как дела? – спросила я у соседки по комнате, пристраивая на стол рядом с ней портфель.
Юна резко вскинулась и посмотрела в сторону преподавательской кафедры. Невольно я проследила за затравленным взглядом подруги. Там всех входящих ждал сюрприз!
В центре раздвинутой грифельной доски тянулась крупная надпись на шай-эрском языке.
Аккуратные литеры категорично клеймили: «Шай-эрки – патаскухи».
У меня нервно дернулось веко.
Послание недвусмысленно намекало на вчерашний скандал на вечеринке. И на то, что автор «заборной» росписи не учится на факультете языковедения.
– Знаешь, что злит больше всего? – тихо спросила я, обращаясь к Юне. – Что эти курицы даже в бранном слове сделали ошибку.
– Курицы? – не поняла она.
– Полагаешь, это написал кто-то из парней?
Я дернулась в сторону доски, но Юна схватила меня за рукав пиджака.
– Пожалуйста, только не стирай сама! – прошептала она. – Не надо унижаться!
– Стирать? – невесело усмехнулась я, чувствуя, что с каждым словом начинаю беситься сильнее. – Я хочу устроить урок шай-эрской орфографии.
Когда я двинулась в сторону преподавательской кафедры, то гул в аудитории стих. Лопатками я ощущала любопытные, выжидательные взгляды.
