Трюк был проделан с завидной легкостью и точностью. В отличие от меня Гаррет владел дурацкой тренировочной палкой.
– Теперь я и сама подумываю на него поставить, – пробормотала я с тяжелым вздохом.
– Почему бы тебе просто не извиниться перед этим парнем? – спросил Мейз.
– Думаешь, я не пыталась?
– Искренне.
– Просто для понимания, господин профессор, какой мерой измеряется искренность? Если заплакать – это искренне?
– Драматизм всегда театрален, – скривился Мейз. – Ты могла принести леденцовые шарики.
В первородном языке слова «сладость» и «прощение» записывались совершенно разными символами, но были созвучными при произношении.
У нас на родине частенько пользовались этим каламбуром и в качестве извинений дарили конфеты.
– Гаррет не любит сладкое, – зачем-то оповестила Юна.
– Видишь, Мейз? – фыркнула я, отходя от перил. – Он такая большая сволочь, что даже сладкое не любит."
"– Он не сволочь! – рефлекторно возразила подружка, но под нашими осуждающими взглядами сникла: – Он маленькая сволочь… Ладно, вы правы! Все хорошие люди любят сладенькое и шоколадки в блестящих обертках.
– Я не люблю шоколад, – с надменным видом скосил глаза Мейз.
– Что и требовалось доказать, – не упустила я возможность позубоскалить.
– Кажется, кое-кто сейчас будет учиться турнирной магии по самоучителю, – недовольно прокомментировал приятель. – Я подскажу, где его найти в библиотеке…
Спортивный зал оказался тесным, с низкими потолками и несколькими маленькими оконцами на высоте перекрытий. В эти квадратные прорези с трудом проталкивался бледный свет, и в его косых полосах плавала пыль.
На деревянном полу был нарисован белый круг для спаррингов. На держателях лежали тренировочные шесты с кожаной оплеткой. Подозреваю, что сюда отправляли размахивать оружием неумех вроде меня.
Юна устроилась на низкой скамье, стоящей у стены, а мы подошли к стойке с оружием. С видом профессора Мейз указал на нее рукой и важно заговорил:
– Тренировочные шесты!
Никогда в жизни меня официально не знакомили с неодушевленными предметами…
– Их вытачивают из особого сорта древесины, проводящей магию, – продолжил он лекцию.
– Вес равен весу боевого меча.
– Я в курсе. Мы сегодня перейдем от теории к практике? Или мне действительно пойти почитать самоучитель?
– Ты всегда такая нетерпеливая, – проворчал Мейз, снимая шест и передавая мне: – Бери.
– Что ж он такой тяжелый?! – охнула я.
В версии лучшего друга держать тренировочный шест следовало, как удочку на рыбалке за кристальными сомами.
