Идеальный вальс

Он беспокойно побродил у камина и повернулся.

– Вы уверены? Подумайте. Что-то должно быть.

Хоуп беспомощно покачала головой.

– Нет, ничего необычного. Ничего не было сказано или сделано, я все видела. Дори и Касси с Грейс стояли в очереди с Лили, нашей служанкой. Разговаривая и смеясь, как обычные девочки, потом внезапно Дори замерла, побелела. И прежде, чем я смогла пошевелиться она просто побежала, – прочь от Касси, от нас, просто бежала, как маленький испуганный кролик. Я побежала за ней, поймала ее, а Касси побежала за нами, и она была так напугана и расстроена, что я поймала ближайший кэб, и привезла ее домой.

– И за это я Вам безмерно благодарен.

Она ничего не ответила. Слов не находилось. Она видела его лицо, когда Дори подбежала к нему. И потом, когда подошла Касси.

– Касси не знает, Дори сказать не может, – он тяжело вздохнул, и сжал руку в кулак. – Хотел бы я знать, когда и как она стала немой... Что-то в этих одиннадцати годах...

Она положила свою руку на его предплечье.

– А Касси не смогла бы вам рассказать?

Он своей крупной рукой накрыл ее руки, и потом застыл, словно пронзенный чем-то.

– Она никогда не делала такого раньше, но она никогда не касалась чего-то еще, кроме моей руки. Столько всего случилось недавно, и у меня не было времени подумать об этом.

Он поднял голову; его глаза сияли надеждой.

– Касси доверяет мне больше, чем раньше. Вероятно, теперь она мне расскажет.

Она убеждающее сжала его руку, и он посмотрел на нее. Его хватка усилилась.

– Спасибо, что привели ко мне сестер, – резко сказал он, и он говорил вовсе не поездке в кэбе.

Минута тянулась бесконечно. Рука, которой он держал ее руку, казалось, жгла до самого сердца. Жар распространялся медленными, неспешными волнами, вылизывая все уголки ее тела. Она забыла, как дышать. И глубоко, прерывисто вздохнула. Его глаза потемнели, как озеро в лунном свете, глубокие, отмеченные эмоциями. Она беспомощно махнула рукой, и прислонилась к нему, а он со стоном притянул ее в свои объятия и поцеловал.

Поцелуй был пылким и сердечным, и отдавал благодарностью и повиновением. И голодом. И желанием. Она издала тихий горловой звук, и поцеловала его в ответ, вложив все свои чувства.

Не было никаких предисловий, только единение их губ, его языка с ее языком, его большого твердого тела и ее мягких округлостей. И это было все, о чем она мечтала, и даже больше.

Она потерялась в его вкусе. Он был опьянен ее вкусом.