Идеальный вальс

Она подумала о мрачных, серых платьях и историях с моралью, и маленьких девочках, которые мечтали о куклах, а вместо этого получали иглы для шитья.

– Ее мать должна за многое ответить. – Она повернулась к мистеру Рейну. – Я сожалею, что расстроила леди Элинор, но продолжаю придерживаться своих взглядов. И я предупреждаю вас, мистер Рейн, что настроена внести в жизнь этих девочек немного света.

И не только в жизнь этих сироток, решила она. Ну, почему так много людей считает, что весело проводить время грешно?

Во время обмена мнениями между сестрами мистер Рейн молчал.

– Я не считаю, что пикник с чаем и пирогами может нанести непоправимый вред.

Хоуп схватила его за руку.

– О, спасибо, мистер Рейн. Конечно же, никакого вреда он не причинит, всего лишь доставит удовольствие нам, а не только девочкам. Одна мысль об этом делает меня счастливой.

Он на мгновение задержал ее руку в своей, но затем резко отпустил.

– Я сегодня же проинформирую леди Элинор. Я пошлю ей записку, как только вернусь домой.

– Да, и я тоже. Хочу принести ей свои извинения, – сказала Хоуп. – Фейт и я отправимся к ней утром. И я надеюсь, что вы все же пришлете ваших сестер на наше чаепитие.

– Нет. Не хочу, чтобы моих девочек хоть что-то связывало с этим учреждением! Я сказал именно то, что хотел сказать.

Джайлс раздобыл наемный экипаж и помог леди Элинор забраться в него. Она продолжала рыдать, пытаясь спрятать от него свое лицо, держа у своих глаз маленький квадратный кусочек льна.

Джайлс с минуту терпел, но затем грубо произнес:

– О, ради Бога, позвольте мне. – Он придвинулся к ней, взял скомканный, мокрый платок из ее рук и засунул его в свой карман. После чего вытащил свой собственный носовой платок, обнял ее и стал мягко вытирать ей щеки.

От его прикосновений она напрягалась и заговорила, пытаясь справиться с икотой:

– Я... я... простите... я... не знаю... что не так... с...

– Молчите, – твердо приказал ей Джайлс.

Она была настолько удивлена, что заморгала, глядя на него сквозь слезы, ее тонкая фигурка содрогалась от судорожных рыданий.

Он подтянул ее к себе, подставив свое плечо.

– О, но... – Она попыталась отстраниться.

– Сейчас же прекратите. В этом нет ничего личного или непристойного, – усмехнулся он, но слова прозвучали, как приказ.