Идеальный вальс

Где-то залаяла собака. Себастьян положил руку на плечо Хоуп.

– Позже он избил тех парней до полусмерти. Рубен Дэви был простым человеком, но требовал к себе уважения. И не важно, что он боялся темных помещений и закрытых пространств. У каждого из нас есть что-то, с чем мы не можем справиться.

Себастьян почувствовал, как Хоуп напряженно выдохнула. Медленно, очень медленно она повернулась, и он отпустил ее. Глаза Хоуп тускло сверкали, лицо постепенно оживало.

– Спасибо вам, – прошептала она.

Он хотел сгрести ее в охапку и поцелуями стереть с лица горестное выражение.

– Выпейте. Он немного жжет, но потом вы почувствуете себя намного лучше.

Хоуп посмотрела на него своими невообразимо прекрасными глазами, мерцающими в темноте, потом придвинулась ближе. Себастьян смог уловить слабый аромат, присущий только ей одной. Она приникла губами к бокалу в его руке, а у него пересохло во рту. Никогда прежде он не пытался напоить женщину, держа бокал в своей руке.

Себастьян мягко обхватил ладонью ее затылок и немного наклонил бокал. Ее губы сомкнулись на стекле, и золотистая жидкость потекла к ней в рот. Их глаза встретились, Хоуп сделала глоток и вздрогнула, поскольку бренди обжег ей горло. Она задохнулась, когда напиток достиг ее желудка, и снова вздрогнула. Затем откинула голову назад, наслаждаясь теплом, которое принес с собой выпитый бренди. Ее глаза закрылись, щеки покрылись легкой испариной, а лунный свет заиграл на блестящих капельках, оставшихся на ее губах.

Когда она снова открыла глаза, то просто сказала:

– Мой дедушка раньше запирал меня в маленьком шкафу, находившемся под лестницей. – Она судорожно всхлипнула. – Я не выношу закрытых, узких пространств, и он это знал.

Себастьян кивнул. Нечто подобное он и предполагал.

– Впредь такого никогда не повторится... Обещаю – больше никогда, – прошептал он, поглаживая ее волосы. По сравнению с ее изящной красотой его пальцы казались уродливыми, крупными и скрюченными.

Хоуп облизала губы и снова коснулась ими бокала. Он не должен был наблюдать за ней с такой жадностью, но не мог отвести глаз. Его естество отвердело от напряженного желания.

Хоуп сделала новый глоток и вновь вздрогнула в его руках, когда алкоголь проник в нее. В свете луны ее глаза казались огромными, губы повлажнели и слегка приоткрылись.