Идеальный вальс

– Как ваша дорогая матушка? Вы желаете потанцевать с мисс Мерридью? О, конечно, мой милый мальчик. – Она схватила Хоуп за руку и настойчиво подтолкнула к мистеру Бемертону.

Но Джайлз Бемертон был хорошо воспитан, возможно, даже лучше любой компаньонки. Он немедленно вложил руку Хоуп в руку крупного, молчаливого, одетого во все черное, мужчины, стоящего рядом с ним.

– Это мой друг, мистер Рейн. Это он хочет потанцевать в мисс Мерридью. Однако, как приятно вновь встретить вас, миссис Дженнер. Давайте вспомним прежние времена, пока будем танцевать? – И, не дожидаясь ответа, повел сбитую с толку компаньонку танцевать, оставив Хоуп наедине с мрачным Себастьяном Рейном.

Вблизи он выглядел еще более массивным и устрашающим, чем издалека. Его темно-серые глаза смотрели на нее с мрачной решимостью. Хоуп отступила назад.

– Итак, мисс Мерридью. – Его голос оказался необычайно нежным и глубоким, ей показалось, что он пронзил ее насквозь. – Вы окажете мне честь, станцевав со мной вальс? – Он протянул ей руку.

Взглянув на эту огромную, мускулистую руку, всю покрытую шрамами, Хоуп засомневалась. То, что он стоял с ней рядом, сильно ее смущало, и в тоже время что-то в нем ее интересовало и привлекало. Джентльмены, окружающие их, увидев ее сомнения, устремились вперед, спеша предложить свою собственную кандидатуру на последний танец. И в тот же миг Хоуп приняла решение.

– Да, мистер Рейн, я буду рада.

Кто-то должен был предупредить его, подумал Себастьян.

Кто-нибудь – либо французский знаток танцевальных фигур, либо Джайлс – должен был сказать, что вращаться в пустой комнате с маленьким пожилым французом совсем не то, что танцевать с мисс Мерридью.

Неописуемое, невероятное отличие.

Как только он дотронулся до нее, все его чувство ритма разом вылетело у него из головы. Она протянула ему правую руку, это была самая красивая рука в мире. Он уставился на нее и в течение нескольких секунд не мог оторваться, прежде чем, наконец, пришел в себя.

Себастьян решительно взял ее руку и почувствовал, как ее мягкая маленькая кисть утонула в его огромной уродливой ладони. Он почувствовал себя людоедом, проглотившем эльфа. А стоило ему положить руку на изгиб ее талии, как он почувствовал теплую упругость ее тела под тонкой шелковой тканью. И в тот же миг Себастьян понял, что пропал. Со всех сторон полилась музыка. А он стоял как скала, держа девушку и пытаясь справиться с собой.