Идеальный брак по версии Волкова

Волков до сих пор никак не мог взять в толк, как так вышло, что всего этого лишился. Прошлая жизнь казалась незыблемой, нерушимой.

Поездка с детьми, няней и матерью к побережью дорого ему встала. Причем дело было абсолютно не в деньгах, а в поразительной способности его дражайшей маменьки спорить с любыми, даже самыми бесконфликтными людьми. В этот раз ее мишенью стала Анфиса, к слову, бесконфликтностью не отличавшаяся.

Под конец пути Игнат остановился у одной из заправок и под предлогом кофе-брейка вытащил из машины маменьку.

Четко сказал ей, что если не найдет общего языка с няней, он отправит ее домой и к внукам до самого их восемнадцатилетия на пушечный выстрел не подпустит. Готов был поклясться, что в глубине маменькиных карих очей заплескалась радость. Тут же эту радость задавил в зародыше объявлением, что потом она может ему не звонить хоть до конца жизни. Маменька пыталась воззвать к его сыновьим чувствам, но, не получив должного результата, притихла, и оставшуюся часть пути вела себя тише воды, ниже травы.

Дети тоже чудили. Им было некомфортно куда-то ехать без Даши и одновременно интересно отправиться в новое путешествие. Еще маменька догадалась дать им шоколадки в начале пути, о чем сама в принципе пожалела почти сразу, оттирая их ладошки, лица и автокресла от коричневых пятен.

Возвращался в Краснодар в гордом одиночестве. Несмотря на обстоятельства, был доволен тем, как всё организовал. Три недели без детей настроят Дашу на нужный лад. Жена поймет, как отвратительно жить одной, а ведь она будет одна половину времени, если все-таки разведется с ним.

Пусть погорюет всласть и приведет мысли в порядок. Если всего через несколько дней одиночества уже готова была печь ему торт и откровенничать, что же с ней будет через три недели?

К слову, привести мысли в порядок не мешало и Игнату. Бесила собственная мягкотелость и неспособность повести себя с Дашей жестоко даже при условии, что это может спасти брак. Только вчера оставил ее в квартире одну, а сегодня уже так тошно, что и не описать.

Ведь намеренно не дал ей денег. Резко сообщил, чтобы не рассчитывала на его финансовую поддержку. Даша как обычно не спорила, просто кивнула, и всё. Уходя от нее, Игнат чувствовал себя последней мразью. А когда отвез детей и возвращался в Краснодар, его начал преследовать образ голодной Даши. Ведь у девушки вполне могло не остаться еды, такое более чем возможно.

«Что же ей бедной — сидеть на хлебе и воде?!» — строго отчитывала Игната его собственная совесть.